«Боже, что он несёт? Неужто каждый из них думает подобным образом?»
— Когда воруют — это отлично. Когда ты живёшь в потёмках — это прекрасно. Когда не видишь свет, а лишь тьму — это вождь постарался ради всех вас. Так кто же вам такое в головы то вбил? — спросил эдемский маг.
Тот житель, что сидел на корточках и неистово трясся, внезапно распрямился, заставив свой чёрный «прицеп» на спине заколыхаться и противно зачавкать:
— Уходи отсюда, незваный гость! Что ты знаешь об этой жизни? Да, всё это красиво, прелестно и прекрасно, ведь это лучшее, что мы получаем. Другого нам не дано. Ты можешь вбить это себе в тупую замагиченную голову? Мы ценим то, что имеем. И пусть воруют, и пусть пугают, и пусть мы живём сгорбленные под тяжким чёрным глазастым грузом — лучше жить, чем вновь оказаться в каком-нибудь аду где огонь каждую секунду ласкает твоё тело своими обжигающими ладонями. Что ты обо всём этом знаешь, чтобы умничать? И мы любим свой дымный серый город, и мы приветствуем гул от заводов — лишь бы быть вместе и проживать свои жизни, наслаждаясь обществом друг друга. И не смей быть умнее других! Ты тот, кто видел другую реальность, наша же такова, какая есть. Мы не хотим пулю в лоб или магический некрошар в голову. Уходи, прошу! — житель вновь поджался, а его властный голос стих, сменившись на истошные и полные боли завывания. Более он не сказал ни слова, молча вжимаясь в прокисшую грязь у ног.
«Судя по его поведению, говорил явно не он. Да и в самом настоящем аду, в пекле, он никак не мог бы побывать, даже если б очень сильно захотел. Смерть ещё не пришла за его телом. Что насчёт его груза, чавкающего на плечах — он по правде может являться демоном, причём из самого ада. По крайней мере, магия от него идёт необычной природы, чуждой самому миру и его законам. Только вот как демон, а может даже и в множественном числе, оказались в Чёрном городе и тем более взгромоздились на плечи этих напуганных людей? И мог ли сейчас со мной разговаривать именно демон, а не человек? Всё слишком запутанно, как неизведанный туго смотанный клубок»
Тем временем, второй житель бросился к рыдающему другу и приложил его голову к своей маленькой нездоровой груди. Его демон вновь истерично заморгал и в этих глазах Саркис заметил печаль и угнетённость.
«Неужто он здесь не по своей воле? Жестокость, грубость и рабство — вот правила, фундаментом заложенные в основу нового государства Мартена. Все здесь живут на грабеже, угнетении и нереальном страхе»
— Не трогай нас, прошу тебя! — глаза жителя до безумия широко распахнулись, а рот двигался будто сам собой, без какой-либо посторонней помощи. — Я доволен тем, что могу жить. Что я сделал плохого? Они же так и так будут отбирать и купаться в нашем страхе, так зачем же подвергать свою жизнь опасности? Они большие молодцы, что вчера украли у нас новёхонькие кроватки, им наверняка нужнее. Под нашими ногами не просто какая-то непонятная жижа, а наша родная земля, благодаря которой весь этот город и дожил до наших времён. Мы всем довольны, потому я прошу тебя уйти отсюда! Даже осмелюсь попросить большего — покинь этот город и уноси ноги. Мы как жили, так и проживём!
Саркис так и не смог прервать слова бедного жителя, по морщинистому лицу которого было видно, насколько он смирился с такой реальностью. Покачивая своего плачущего родственника, он как заведённый твердил и твердил одни и те же слова, выученные как школьный стих. Все словеса бесконечно шли по кругу, не останавливаясь ни на миг от своей за жизнь наученной формулы.
«Что ж. Большего здесь я и не добьюсь. Люди — существа, чересчур быстро привыкающие к новым условиям. То как они выглядят и какие рабские ошейники носят — даже думать не хочется. И в чём-то мы похожи — все их эмоции убиты в зародыше, кроме одной. У меня — гнев. У них остался лишь страх, первородный и всепожирающий страх, что не хуже Мартена съедает жизни каждого из них. И всё же… как хорошо, что я такой не один. Мне их конечно жалко, но кого я обманываю — сам для себя я на первом месте. И мне очень хорошо от понимания того, что так мучается не один лишь я. Реально, как с души отлегло…»
Гора была высока, широка, темна и беспросветна. Унылый дом, который отдали в руки жителям, как некий флаг, с которым они должны были пройти до конца своей жизни, беспрекословно подчиняясь власти и позволяя беспределу дышать ворованным у народа свежим воздухом.
«Больше мне тут делать нечего. Вряд ли я смогу чем-нибудь помочь этим людям. Какие бы боли и страдания они не испытывали, какую бы ложь не выслушивали — вкупе с полным расстройством психики никого из них будет не спасти. А вот демоны на их плечах меня ух как интересуют… Будет что спросить у Эрика с его друзьями-некромантами» — облизнулся Саркис, медленно и статно выходя из чернявой высотки.