— Ты тоже не доверяешь Отцу? Пошёл на зов стада? — где-то агрессивно подал голос чёрный богатырь.
— Зов стада? Неужели я всегда был таким слабым человеком? — ветер погладил белые шёлковые блестящие листья и серебрянные фрукты на дереве, будто маятники, качнулись из стороны в сторону. — Чувствуешь, как уходит эпоха? Мы сейчас под священным, запретным устами самого Бога, высоким и грозным Древом Жизни. Даже ты должен чувствовать, как сам ветер гонит нас с этого райского места. Он будто… толкает нас, как эти плоды на деревьях. Всё не вечно, вот что я хотел бы сказать. Наш Отец… Его идеи давно опротивели самому миру, что он так старательно выкладывал кусочек за кусочком. Я просто…
— Нет. — Саркис мотнул башкой, а голова внезапно налилась свинцовой тяжестью. — Нет! Нет! Нет! Я уверен, что это неверный путь. Многие шли по нему и я оставался совершенно один. Ты же помнишь это, друг? Всегда, везде и всюду найдётся очередной чёрный змей и каждое поколение, влекомые сладкими словами, повинуется его речам и воле. Нет… Не смейте начинать эту войну! Ничего и никогда не измениться, как бы люди не старались! В противном случае вы превратитесь в воспоминания! Как множество поколений до вас. Я… я устал видеть этот непрерывный цикл. Пожалейте и Отца… Всему здесь мы обязаны его светлым думам о нас. Почему вы всего этого не видите?
Молодой человек, с этими красивыми золотыми короткими волосами и такими проникновенными глазами, со всё ещё сверкающей улыбкой на лице смотрел на Саркиса, пристально и зорко.
— Ты уверен в правоте и любви Отца? Ты уверен, что его идеи не изжили себя? Не веришь в очевидное — Эдем больше похож на прочную тюрьму. Этот мир полностью изучен, от корки и до корки. И единственное что нам остаётся сделать — сказать всё это Богу в лицо — дерзко, смело и грубо. Всё это приелось, наша райская жизнь бездарна, бесполезна и бестолкова. Мы будто крысы, крутящие шестерёнки этого хрупкого мирка. Отец нас словно использует, как слесарь инструменты. Думаю это чувствует каждый из нас, да и ты навряд ли большое исключение.
Плоды раскачивались взад-вперёд, будто детские качели. Эдем был давно изжитым местом и именно это величественное Древо Жизни могло открыть Детям Бога путь в иной мир. Мир, сверкающий в лучах солнца; мир, что был отдан в руки настоящих самостоятельных людей; мир, где они использовали свою фантазию, свои руки и полагались лишь на свой собственный ум.
То был другой мир. Более свободный, наполненный вольным воздухом, чистый и дарующий жизнь.
— Ты хочешь всё это высказать Богу? — спокойно спросил Саркис. — Показать ему все эмоции и чувства, высказать мысли? Что скажешь насчёт ползучей под Древом твари, чёрного таинственного змея — наверняка это дело рук Отца. Он хочет посеять в нас сомнения, хочет понаблюдать за нашим выбором. Это же понятнее понятного… Он проверяет всех нас, наблюдает за нашими раздорами и поступками. А я не хочу снова всех терять… Вы ведётесь на дешёвые трюки. Думаешь я не прав?
— Видишь! Даже ты дорожишь близкими людьми. Знаешь, я восхищаюсь тобой всё больше и больше. Кажешься таким пустым и холодным…
Молчание опять плотным облаком накрыло этот утёс, пронзающий небеса своей острой вершиной. Даже Отец молча смотрел с голубого неба и в его глазах было понимание. Он видел, как собственные дети выбирают путь и шагают по нему с новой силой, с собственными мыслями и мышлением. Они предавали его, отворачивались, потихоньку уходили, отринув своего родителя, бросив ту чудесную жизнь, что он дал им.
Будто обычные люди, они не ценили всего того, что им отдали во власть. Самое прекрасное место в мире? Шикарные виды? Самый чистый и свободный от грязи воздух? Вкуснейшая еда? Совершенные тела? Отец дал им всё, буквально укрыл их шёлковым одеялом, позволив жить как они сами того хотели. Однако даже здесь люди откопали проблемы, назвали Эдем прочной тюрьмой, поверили словам чужеродной самому миру твари, без зазрения совести назвав Бога лжецом и узурпатором.
Его грустное прозрачное бородатое лицо смотрело на озарённый светом тёмный злой мир, что вновь обернулся против своего создателя. Людей ничего не учит. Ни смерти, ни чужой опыт, ни чьи-либо слова. Эмоции оглушают их, перекрывают слух, жизненные пути за них выбирают чувства, и раз за разом, поколение за поколением, Дети восстают против своего родного Отца. Они называют его узурпатором, некоторые в душе надеятся забрать его власть, они хотят очернить его и выглядеть крутыми и взрослыми. Но сколько бы им ни было лет, будь хоть двести, хоть триста, каждый раз они ошибаются. Не зная как всё сложно устроено, не хотя чувствовать любовь и ласку, не хотя принять свои действительно прекрасные жизни, Дети всегда начинали и на сей раз начинают свою ожесточённую войну.