Могли ли они считаться людьми? Но кто их сделал такими покорными и раболепными? Виноваты ли они во всём происходящем? Скорее да, чем нет. Они дали возможность правительству взять себя за загривок, встряхнуть и заставить делать то, что было им нужно. Обычные разменные монеты, лишённые эмоций, вещей, семей… Они были пусты, как полые сосуды. И разве можно было их винить? Саркис мог и его руки отчаянно разгорелись, смешиваясь с окружающими искрами и сполохами жидкого тянущегося вверх огня.
«Я понимаю, что где-то это неправильно, но спокойно смотреть на этих нищих уродцев я не могу. Если б не их жалкие боязливые непримечательные характеры, всё было бы по-другому. Каждый куёт свою судьбу сам. Эти дебилы куют не собственные судьбы, а куют сраные жизни узурпаторов. Они их подтачивают, облицовывают, сдувают пылинки — играют на руку Эрику. И мне плевать у кого какое там прошлое. То, что происходит здесь — несомненное вопиющее преступление против нашего Отца. Он никогда бы не одобрил ни эту послушную ораву, ни этих правителей города, который они превратили в самый настоящий фашистский лагерь для абсолютно всех людей, лишая их жизни, не давая увидеть им даже синеву неба, луч солнца и свежий бодрящий воздух… Такое прощать нельзя. Ни толпе. Ни этим ворам, что буквально питаются людьми»
Рядом вперил свой мёртвый скучный взгляд старик, прожжённая борода которого падала на грязный облепленный соплями пол.
— Работать надо… Я работаю… Работаю… Всё во благо… Всё во счастье…
Брови Саркиса выразительно изогнулись:
— Зачем ты работаешь на них? Тебе мало потерянной жизни, скуки и бесконечного страха? Как вы можете так унижаться, забывая о своей чести и достоинстве? О своей индивидуальности?
По телу старика будто прошла дрожь. Он резко дёрнулся, выронил тяжеленный железный молоток и широко распахнул глаза в немом ужасе, что был виден в каждом миллиметре его морщинистого потрескавшегося лица. Демон на спине шелохнулся, бессильно вперив взгляд в Саркиса. Ему тоже было плохо и грустно. Даже демоны могут плакать…
— Что ты сейчас сказал, смертный? Ты хоть понимаешь как мы усердно трудимся для нашего господина? Всё вот это вот, — его старые руки, обвитые жирными венами, затряслись, показывая громадный, уходящий кверху, рабский завод. — Всё вот это — наша дань людям, которые создали нам самые идеальные условия жизни. Всё что они делают — они делают во имя нас. Без них я и не представляю нашей реальности. Волевые люди, что смогли возвысить город до такого великолепного состояния. Кто, если не они, смогли бы сделать настолько утончённый антураж? Кто, если не они, смогли бы сделать нашу тяжёлую жизнь как можно лучше и краше? Этот город — это наша гордость, наш полноценный музей и всё самое прекрасное, что смог подарить нам Эрик.
«Это сделала с ними полная изоляция от внешнего мира? Они же вправду не знают какой бывает жизнь… И в этой ситуации их остаётся лишь пожалеть. Ими не просто манипулируют или управляют. Их жизни выстроили с нуля, буквально создали из подручных материалов…»
— Ты не смеешь говорить о нашем спасителе с таким пренебрежением и злобой. — продолжал работяга. — Он старается ради нас, работает, создаёт и развивает всю эту красоту…
— Какую красоту? Хмарные тучи, окружённые дымными дорожками с завода; тесные грязные улочки; противные, воняющие набухшей землёй и глиной старые муравейники; умирающие люди, воры, ваша тяжёлая ноша, ваш магический демон. Неужто всё это столь красиво и прекрасно?
— Мартен — это идеал властителя. Умный, добрый и великодушный. — будто и не слушая продолжал заведённый дед с трясущимися руками и согнутой спиной. — Он думает о нас, обустраивает наши жизни, делает всё во благо собственного народа. Разве такой человек заслуживает критики?
Эдемский маг активно завертел головой:
— У тебя воруют, тебе нечего есть, твой дом — это убогий однообразный муравейник, в котором ты доживаешь свои бесполезные дни в холоде, голоде, грязи и постоянном давлении. Ах вот она какая — сказка… Я то её по-другому представлял, не так как у вас. А оно вот как получается. Аж завидно стало, ей богу.
Дед не унимался, а его крыша сползала набок буквально на глазах:
— Ты со мной согласен? Я так рад… Присоединяйся к нам! Мы тут все — одна дружная семья. Спасибо Мартену! Без него всего этого попросту бы не было. Мы так ему благодарны. Он — человек с большим сердцем!
Эдемский маг ярко блеснул своими безразличными волчьими жёлтыми глазами и повернулся к вспятившему деду своей гордой спиной, вытянутой как по струнке. Вот они — члены дружной семьи! Кто-то сгнивает на старом заводском полу, кто-то больше не в силах работать и тогда стоящий на страже высокий муравей-солдат прокалывает его тощий бок своей острой пикой. Многие от голода и усталости летят прямо в раскалённую лаву, раскинувшуюся на дне рабского завода… Вот она — дружная семья, что верит и ценит своего незыблемого и незаменимого повелителя.