— Зачем все это? — Тихо спрашиваю я. — К чему вы меня готовите?
Молча, он делает еще один взмах палочкой, и в воздухе появляется белая материя. Он ловит ее на лету и протягивает мне.
— Надень это, — отрывисто бросает он.
Расправляю материал, который оказывается длинным белым льняным платьем.
— Пожалуйста, — начинаю я дрожащим голосом.
— Нет, — обрывает меня Люциус. — Ты не можешь уединиться. Пора бы уже повзрослеть и вести себя соответственно.
Резко поворачиваюсь к нему спиной, закусив губу. Полотенце падает на пол, и я по мере возможности быстро натягиваю платье через голову. Оно сидит так же хорошо, как и то, зеленое, но это — иного покроя. Идеально белое с длинными рукавами и подолом, достающим до пола. Кажется, что-то похожее носили в средние века.
Поворачиваюсь к нему лицом. Он удовлетворенно улыбается, оглядывая меня с ног до головы.
— Идеально, — шепчет он. — Ты выглядишь прекрасно. Как мученица. Невинная, маленькая мученица.
Недоуменно моргаю.
Мученица?
Так, спокойно, без паники. Они не могут… Без паники!
— Что вы собираетесь со мной сделать? — Сил едва хватает на тихий шепот.
Усмехнувшись, он берет гребень с моего ночного столика.
— Причешись, — он протягивает его мне. — С этой твоей гривой ты выглядела, как страшилище, и в лучшие времена, не говоря уже о сегодняшнем положении дел. Когда ты в последний раз причесывалась?
Я с громким стуком кладу гребень обратно на столик.
— Нет, до тех пор, пока вы не скажете мне, что происходит! — Я с вызовом смотрю в его холодные серые глаза.
Одна его бровь ползет вверх, а на лице все та же издевательская усмешка.
— Почему бы тебе не присесть и не причесаться? — Он указывает на стул. — Если ты сядешь, то я расскажу тебе обо всех наших планах на сегодня.
Не отрывая взгляда от его лица, я опускаюсь на стул и смотрю в зеркало. А потом беру гребень и начинаю распутывать колтуны в волосах.
— Темный Лорд хочет видеть тебя. Он просил меня доставить тебя в его штаб-квартиру.
Мое сердце пропускает удары. Гребень выскальзывает из руки и с грохотом падает на стол.
— Ч-что? — Шепот срывается с губ, и в отражении я вижу, как он приближается, становясь у меня за спиной. По его улыбке видно, что его забавляет моя реакция и ситуация в целом.
— Думаю, ты хорошо меня слышала.
— Но…
Я знаю, зачем он хочет меня видеть. Он все же решил использовать меня, чтобы добраться до Гарри. А иначе, зачем еще я ему понадобилась?! Я уже рассказала им все, что они хотели узнать.
Люциус усмехается.
— Но… что?
Глубоко вздыхаю.
— Зачем? — Даже зная ответ, я все равно задаю вопрос. — Почему он хочет меня видеть?
— Думаю, ты знаешь, зачем. Разве ты никогда не думала о том, почему мы до сих пор не убили тебя?
Внутри все холодеет, и мне трудно дышать.
— Ладно. Значит, вы все-таки собираетесь использовать нас, чтобы добраться до Гарри…
— Нас? — Насмешливо переспрашивает он. — О, ты думаешь, что мы используем и Уизли тоже? Боюсь, что нет. Видишь ли, его родителям вряд ли понравится, если мы убьем их сына после того, как пообещали не делать этого в обмен на их преданность.
Слава Богу, Рон хотя бы в безопасности. Спасибо, Боже! Спасибо!
Но… убить?
Я не дышу. Я не думаю. Меня бросает то в жар, то в холод, и я начинаю трястись, как в лихорадке.
Я не хочу умирать! Не сейчас. Я не готова!
Вчера ночью ты пела по-другому.
С дрожью в коленях я заставляю себя подняться и поворачиваюсь к Люциусу, чтобы посмотреть на него. Он намного ближе, чем я думала.
— Так, — неуверенно начинаю я, глядя на его ухмыляющееся лицо, — теперь все закончится, да? Вы собираетесь убить меня, чтобы заполучить Гарри. Ну, по крайней мере, вы, наконец-то, избавитесь от меня.
Его губы сжимаются в тонкую линию, но он молчит.
— Тем не менее, это вам ничего не даст. Моя смерть лишь еще больше очернит вас в глазах общественности, и люди возненавидят вас сильнее, — несмотря на то, что я вся дрожу, я позволяю себе маленькую улыбку. — Так убейте меня, сделайте из меня мученицу. Люди вечно будут помнить, что вы убили молодую девушку ради достижения своих целей.
Он явно наслаждается этой нашей словесной перепалкой, собственно, как и всеми предыдущими.
— Ах, моя маленькая грязнокровка, — он проводит пальцем по моей щеке. — Твое предположение в корне неверно. Никто не вспомнит о тебе. Они все забудут. Ты станешь просто еще одним именем в длинном списке тех, кто отдаст свою жизнь, пытаясь противиться нам.