Будь он проклят. Почему ему так нравится все усложнять и запутывать? Каждый разговор с ним, черт побери, как клубок, который я едва могу распутать.
Качаю головой, подавляя гордость.
— Я не хочу, чтобы вы пытали меня.
От его улыбки мне становится не по себе.
— Хорошо. Я рад, что ты согласна с тем, что нам нужна какая-то альтернатива. Мы подробно исследуем остальные варианты. Ты и я.
Плотно сжимаю губы в предчувствии чего-то страшного.
Дыши. Вдох. Выдох.
— Скажи, твой дорогой Гарри когда-нибудь встречался с твоими родителями?
— Вы же знаете, что да, — бормочу я. — А почему вы…
Слова замирают на губах.
Сердце останавливается.
Нет. НЕТ!
Люциус продолжает улыбаться.
— Ты разочаровываешь меня, грязнокровка. Я ожидал, до тебя быстрее дойдет, что к чему.
Я не могу думать о том, насколько это ужасно. В голове только одно — «Нет!»
— Вы не можете… — затаив дыхание, шепчу я.
— Вскоре ты сама убедишься, что очень даже можем, — вкрадчиво произносит он. — Ну какой интерес может представлять для нас парочка грязных магглов? Они же абсолютно одноразовые, насколько нам известно.
Внутри растет зияющая дыра, которая заполняется ужасом. Не могу дышать, думать, чувствовать…
От страха и отчаяния начинаю заикаться.
— П-пожалуйста, — хватаю его за отворот мантии. — Пожалуйста, не причиняйте им боли. Умоляю. Они ведь ничего не сделали и не заслужили этого!
Он зло смеется.
— Они принесли в этот мир такую мерзость, как ты. Но не волнуйся. Мы не сделаем им больно. Авада Кедавра изначально задумывалась как абсолютно безболезненное заклинание.
— Авада Кедавра? — Шепотом повторяю я.
Он ухмыляется, но улыбка не касается его глаз, и мои страхи подтверждаются.
Весь мой мир разбивается на миллионы осколков. Мне еще никогда не было так больно. Круцио — просто наслаждение в сравнении с этим.
— Пожалуйста, не убивайте их, — безумный лепет срывается с губ. — Умоляю, делайте все, что угодно. Можете пытать меня, убить, мне все равно, но пожалуйста, не убивайте их…
— А зачем нам убивать тебя, когда Поттер еще жив? — Перебивает меня он. — Почему мы должны отказываться от такой полезной наживки? Мы можем убить твоих родителей, чтобы показать Поттеру насколько серьезны наши угрозы в отношении тебя, и тогда он прибежит к нам сам.
С трудом ловлю воздух. Бледное лицо Люциуса плывет перед глазами, и мне кажется, что я сейчас упаду в обморок.
— Пожалуйста, — голос ломается. — Пожалуйста, умоляю, вы не должны этого делать!
— Боюсь, что должен, — шепчет он. — Таков приказ Темного Лорда. Ты под моей ответственностью, поэтому мне выпало покончить с твоей семьей.
Слезы текут по щекам, а я пытаюсь отыскать в его лице хоть какой-то намек на эмоции. Есть что-то в его взгляде, глубоко-глубоко, куда никто не может заглянуть.
— Пожалуйста, если в вас осталась хоть капля сочувствия и сострадания ко мне… если вы хоть что-то ко мне чувствуете…
Он дает мне пощечину, обрывая на полуслове.
— Чувствую что-то? К тебе? — Злобная ухмылка сползает с его лица. — Ты для меня даже не существуешь, мугродье!
— Неправда, и вы знаете это! — Я должна заткнуться ради собственного блага, но не могу. Я должна спасти маму и папу. — Если бы я ничего для вас не значила, то вы бы убили меня, когда у вас была такая возможность…
Он замахивается, чтобы опять ударить меня, но я падаю на колени к его ногам прежде, чем он успевает сделать это.
— Я на коленях умоляю вас, пожалуйста, не делайте этого! — Я в отчаянии, одна мысль о том, что моих родителей убьют, причиняет физическую боль. Из горла вырывается всхлип, несмотря на мои попытки подавить рыдания. — Я все сделаю, но пожалуйста, не убивайте их!
Он улыбается, его взгляд решителен.
— Я же говорил тебе, что, в конце концов, это произойдет? — Со злобой в голосе произносит он. — Я говорил, что заставлю тебя умолять меня на коленях.
— Ну, так получайте! — Голос надламывается и дрожит от рыданий. — Я делаю то, что вы хотели, — умоляю на коленях. Я буду ползать у вас в ногах каждый день, каждую минуту, если только вы оставите их в живых. Пожалуйста, прошу вас!
Но черты его лица остаются непроницаемы.
— Нет.
— ЧЕГО ВЫ ХОТИТЕ? — Я выхожу из себя. — Я сделаю все, пожалуйста, все, что угодно!
Он вырывает мантию из моих рук и хватает меня за плечи, поднимая на ноги и прислоняя к стене.
— И что такого, — шипит он, прижимаясь ко мне, — ты могла бы мне предложить, чтобы я ослушался приказа?