С трудом вздыхаю, слезы моментально высыхают на щеках, когда внезапное животное чувство страха сковывает меня в ледяных объятьях.
Страх. Люциус Малфой — олицетворение всех моих страхов. Он и есть Страх. От одного его взгляда я превращаюсь в холодную каменную статую.
Пытаюсь что-то сказать, но слова застревают в горле.
Люциус смеется, а меня бросает в дрожь.
— Впервые не знаешь, что сказать, грязнокровка? Наконец-то, ты прикусила свой ядовитый язычок.
А что я могу сказать?
Он проводит пальцем по моей щеке, от его прикосновения я краснею. Конечно же, он замечает это, потому что ни на секунду не отрывает взгляда от меня. И ухмыляется.
— Заносчивая маленькая маггла, — нежно шепчет он. — Что ты можешь мне дать?
От унижения хочется провалиться сквозь землю.
Отворачиваюсь, слезы выступают на глазах. Мои родители… Боже! Мама и папа.
Пальцы жестоко впиваются в подбородок.
— Смотри на меня, — шепчет он, поглаживая мою шею. Вверх… и вниз…
Судорожно вздыхаю. Люциус приподнимает бровь.
— Подумываешь об обмене? — Он проводит пальцем вниз по моей шее, проходя по обнаженному плечу. — Но, кажется, ты забыла, что совсем не умеешь вести переговоры. Помнишь, однажды ты пыталась убить меня? Тогда ты предложила мою жизнь в обмен на свою свободу. И смотри, к чему это привело.
Да, к чему? Несколько часов он наказывал меня, а потом использовал как приманку для Гарри. Из-за меня мои родители на волосок от смерти, а теперь еще и… он. Прижимает меня к стене, и его пальцы на моей шее. Вуаля! Вот что я получила, единожды поддавшись глупому наитию.
— Итак, — он вновь касается моего плеча, — что же ты поставишь на кон сегодня, когда мне ничего не угрожает?
Он же не имеет в виду… нет, все совсем не так, как кажется. Я магглорожденная…
Нет. Он всего лишь считает, что ты — маггла, помнишь?
Не в этом дело. Я — маггла, он думает, что я — маггла, в любом случае, он никогда бы не захотел… никогда бы…
— Хмм, — Люциус подцепляет пальцем край платья и осторожно стягивает его, обнажая плечо еще больше. — Кажется, ты не очень-то настроена спасать родителей.
Глубоко вздыхаю.
Именно это он и подразумевает.
Но… почему?
Тщетно пытаюсь подавить дрожь.
— Я…
Он нежно чертит большим пальцем круги на моем плече, от чего тугой узел сжимается внизу живота.
— Да?
Не собираюсь играть по его правилам. Ему придется заставить меня, если он хочет… хочет… о, Боже! Как выбраться из этой ситуации?
— Я признаю, что я — маггла, — мой голос полон отчаяния. Слышу себя и понимаю, насколько глупо звучат мои слова. — Раз и навсегда, я искренне соглашусь со своим положением.
— И какая мне разница? — Он почти смеется надо мной. — Мне это не нужно. Для меня ты всегда будешь всего лишь мерзкой, грязной магглой.
Порывисто вздыхаю.
Большим пальцем он рисует знак бесконечности на моем плече, а его тело тесно прижато к моему. С трудом дышу под его весом. Одна его рука на моем плече, другая — на талии, и коленом он мягко пытается раздвинуть мои ноги…
Внутри все сковывает льдом.
Слишком близко. Всегда слишком близко. Ничего общего с Роном, который боялся подойти ко мне, хоть я и сама хотела этого. Люциус… он всегда был рядом.
— Я… я буду прислуживать Пожирателям Смерти, — я уже не думаю, что говорю.
Он удивленно и вопросительно смотрит на меня.
Боже, что я сказала?
Смогу ли я сделать это? Присоединиться к этим… тварям?
Нет.
Но тогда…я же не могу дать своим родителям умереть!
— Так ты бы присоединилась к Пожирателям Смерти, чтобы спасти своих родителей? — Он ухмыляется. — Замечательно. Ты же близкая подруга Поттера. Кстати, у меня всегда были сомнения в тебе как в будущем члене Ордена.
Он убирает руку с плеча и касается моего лица, проводя ладонью по щеке, а потом обнимает меня за шею. И… я не могу удержаться. Я наклоняю свою голову к нему, слегка. Лишь слегка.
— Но есть одна загвоздка в этой заманчивой, казалось бы, идее, — он говорит нарочито медленно, смакуя каждое слово. — Ты — грязнокровка. А грязнокровкам и магглам вход в ближний круг Лорда запрещен. И поскольку одна из наших главных целей — полное уничтожение таких, как ты, твое нахождение в наших рядах будет несколько противоречащим общим правилам, — он еще ниже приспускает вырез моего платья. — Но, может быть, ты хочешь повысить ставку?
Почему… почему он хочет меня? Он всегда говорил, что ни за что и никогда не стал бы…