Люциус сильнее оголяет мое плечо, и я хватаю его за руку, чтобы остановить.
— Какая скромность, — смеется он. — Я-то думал, ты сказала, что сделала бы что угодно, лишь бы спасти своим родителям жизнь.
Я хочу умереть.
— Как-то вы сказали, что никогда бы не притронулись ко мне, — я на грани и едва могу говорить. — Сказали, что скорее умрете, чем коснетесь такой грязи, как я.
— Ну, говорил, и что? — Он сбрасывает мою руку со своего запястья, а затем вновь касается моего лица, проводя большим пальцем по губам. — Это же не моя инициатива, не так ли? Ты сама сказала, что пойдешь на все ради спасения родителей. Интересно, смогла бы ты перешагнуть через себя? Смогла бы моя гордая грязнокровка полностью капитулировать передо мной? Телом и душой.
Что ж, все дело в гордости, да? Люциус все еще жаждет, чтобы я признала его абсолютную власть надо мной.
Что делать? Он перевернул все с ног на голову, так что теперь кажется, что я во всем виновата, но это не так!
Он смотрит на меня из-под полуопущенных век, на губах играет слабая улыбка. Опасный, хищный вид.
Но… я же грязнокровка. Он ненавидит меня только за одно мое существование! Не понимаю.
Разве имеет значение, понимаешь ты или нет? Ты хочешь спасти родителей — вот, что важно.
Большим пальцем он проводит по ключице, спускаясь ниже.
Лицо заливает краска. Я чувствую себя такой… голой. Он уже видел меня обнаженной, полностью обнаженной, но сейчас…
Он никогда не намекал на… это. Не было никакой реальной перспективы заходить так далеко.
Не было?
Не знаю. А вдруг, с самого начала такая вероятность уже существовала?
— Ну, так что, грязнокровка?
Слезы текут по лицу.
— Я…, - Господи, в это с трудом верится. Это ужасно! Почему он спрашивает меня именно об этом? — Я никогда…
От унижения на мгновение теряю дар речи.
— Это ведь не ответ на мой вопрос, да? — Он растягивает слова, ухмыляясь, как будто точно знает, что я хотела сказать. — Я хотел знать, готова ли ты подчиниться моей воле в обмен на жизнь своих родителей?
О, ну что за подлец! Он же фактически спрашивает моего разрешения, чтобы… нет, я не буду думать об этом!
Он много раз повторял мне, что я не в его вкусе. Значит, все дело только в его желании иметь надо мной неограниченную власть… о, ненавижу!
Но… мне ничего больше не остается. Я не могу позволить своим родителям погибнуть.
Господи, как хочется умереть.
Бровь Люциуса изгибается в немом вопросе, а пальцы продолжают ласкать мое плечо.
Я киваю, смаргивая слезы.
— Хорошо. Я согласна.
Его глаза опасно вспыхивают, лишь на мгновение, но я успеваю заметить, что они темнее, чем обычно. Намного темнее…
Он нежно проводит пальцем по моему лицу, от виска к подбородку. Его рот приоткрывается, когда он оценивающе окидывает меня взглядом.
Я вся дрожу.
Резко убрав руку, Люциус злорадно смеется.
Этот смех поражает меня в самое сердце.
— Ну, а я вот тебя не хочу.
Сердце уходит в пятки, а голова начинает кружиться.
— Что?
Он продолжает смеяться и смотрит на меня с презрением.
— Моя милая девочка, ты всерьез подумала, что я бы опустился до такого? — Ненавижу этот высокомерный взгляд. — Предал свои принципы и пренебрег моим долгом перед Темным Лордом, чтобы связаться с мерзкой, отвратительной грязнокровкой?
— Но… — Зачем вы дали мне понять, что охотно бы сделали это? Зачем заставили поверить, что у меня есть шанс спасти родителей? Почему вы наблюдали за мной, пока я спала, прошлой ночью? Почему, почему, почему? — Но почему вы…
— Я просто хотел посмотреть твою реакцию, — хладнокровно произносит он. — Теперь я знаю, насколько далеко ты готова зайти, чтобы спасти тех, кого любишь. Еще штрихи к твоему портрету, грязнокровка. Я бы никогда не притронулся к тебе, и вообще не пойму, как кто-нибудь может хотеть тебя? Но мне приятно знать, что в случае чего, мне бы с легкостью удалось…
Ушам не верю!
— Мои родители…, - в отчаянии начинаю я.
С ухмылкой на губах он подходит к двери.
— Тебя это больше не касается. В ближайшие двадцать четыре часа ты станешь сиротой.
— НЕТ! — Бросаюсь к нему, в отчаянии цепляясь за его руку. — Пожалуйста, прошу вас, не делайте этого…
— Импедимента!
В его лице столько эмоции, о которых я ничего не хочу знать. Я отлетаю назад и врезаюсь спиной в каменную стену, больно ударяясь головой, а потом теряю сознание.
Глава 15. Скорбь
«…Я словно слышал крик: "Не спите больше! Макбет зарезал сон!"…"Не спите! Гламис зарезал сон, и впредь отныне Кавдор не будет спать, Макбет не будет спать!» Уильям Шекспир, Макбет (пер. Лозинского)