Кое-как выползаю в сад. На улице темно, но мне все равно. Поднимаюсь на ноги, слыша за спиной громкие удары, вопли, проклятья. Если мне удастся добраться до границы аппарации, тогда…
— Импедимента!
Меня подбрасывает вверх и вперед, и я неуклюже распластываюсь на земле. Перед глазами мелькают разноцветные точки, а зубы клацают от удара головой о жесткую землю.
Громко стону, сжимая в руке палочку, и пытаюсь встать.
Кто-то ставит ногу мне на спину, придавливая меня к земле и не давая подняться вновь, а потом еще хватает за волосы, поднимая голову так, чтобы я могла слышать его.
— Ну, уж нет, грязнокровка.
Этот голос…
Он.
Конечно же, это он!
Он наклоняется ко мне и отрывисто шепчет:
— От меня не убежишь, — его шипение больше похоже на парселтанг, чем на человеческий язык. — Гореть мне в аду, если я позволю тебе уйти. Я никогда тебя не отпущу, понятно?
Он сошел с ума.
Или нет…
Выворачиваю руку так, чтобы кончик палочки был направлен на Люциуса.
— Импедимента!
Его отбрасывает от меня, я перекатываюсь на спину и вижу, что он отлетает назад, падая на землю в нескольких метрах от меня.
Одновременно мы оба вскакиваем, выбрасывая наши палочки перед собой, словно оружие, и двигаемся по кругу друг напротив друга. Его взгляд на мгновение опускается, а затем на лице расплывается понимающая улыбка.
— Тааак, — наконец, произносит он, — у тебя теперь есть палочка. Но ты забыла, что магглы не имеют права пользоваться палочками, — он смеется и протягивает мне руку. — Положи это. Просто отдай ее мне, и я отведу тебя домой.
Домой? Конченный ублюдок!
— Дом там, где жили мои родители, Люциус! — Я крепко держу палочку, дрожа от злости. — То место, где вы держите меня, никогда не будет моим домом. Никогда. У меня теперь нет дома, благодаря вам. Ступе…
— Протего!
Заклинание отскакивает от него, растворяясь в ночном воздухе.
Он смеется.
— Давай, давай, Гермиона. Уверен такая ведьма, как ты способна на что-то покруче.
Гермиона?
Это слово выбивает из меня весь воздух.
Люциус начинает осознавать, что он только что сделал, едва он произносит это. Его лицо бледнеет от ярости.
Но теперь уже ничего не изменить. Не грязнокровка или маггла, или даже мисс Грэйнджер… Гермиона.
Ха!
Он поднимает палочку, прочитав мое выражение лица.
— Ступефай!
Но я молниеносно уворачиваюсь и бегу, а потом что-то рывком тянет меня назад, к нему…
Приземляюсь на ноги, слава Богу. Люциус хватает меня за шею, и я разворачиваюсь, чтобы посмотреть ему в лицо. Он не выйдет победителем в этой схватке, он не будет больше причинять мне боль, не будет. Не будет. НЕ БУДЕТ!
— Круцио!
Он вскрикивает, падая на землю…
Но не продолжает кричать, а просто лежит и глубоко дышит.
Я что-то неправильно сделала. Должно быть, рука дрогнула или что-то еще.
Радуйся, что не сработало. Это же Непростительное, помнишь?
И что из этого? Разве он не заслуживает страдать так же, как я?
Да, без сомнений.
Его палочка. Она выпала из его руки и сейчас лежит поодаль на траве…
Он садится, все еще тяжело дыша, и видит ее. Мы оба смотрим на нее.
У меня нет времени подумать, я бросаюсь к палочке, и он тоже тянется к ней. Ему удается достать ее, и совершенно не задумываясь о своих действиях, я… у меня есть палочка, и будь я проклята, если не воспользуюсь ей!
Перехватываю его запястье и посылаю обжигающее заклинание. Он шипит сквозь стиснутые зубы, а я вновь и вновь произношу заклинание, глядя, как оно оставляет на его руке красные рубцы, до тех пор, пока его хватка не ослабевает, и я не вырываю палочку у него из рук. Поднимаюсь и смотрю, как он корчится у моих ног.
У моих ног
О, неужели в его глазах, наконец-то, отражается страх?
— Воспламеняющие Чары, грязнокровка?
Пристально смотрю на него. Снова грязнокровка, да?
— Это ведь Темная Магия, — продолжает он. — Я-то думал, что это слишком низкий прием для тебя… — я посылаю в него еще одно заклинание. Не знаю, куда оно ударяет, но он шипит от боли.
— Вы меня спровоцировали, и теперь должны отвечать за последствия! — Я уже в истерике.
Он поднимается на колени, смеясь над моими словами.
— Ты так стремишься оправдать свои действия, — произносит он, растягивая слова. — Изворачиваешься как угодно, лишь бы цель была оправдана. Из тебя вышел бы прекрасный Пожиратель Смерти, если бы только ты была чистокровной…