Рон краснеет от возмущения и злости.
— Что он с тобой делает?
Я не могу быть полностью откровенной, поэтому опускаю некоторые детали. Ради Рона. Но, тем не менее, мои объяснения весьма далеки от правды.
— Он избивает меня, — шепотом говорю я. — Или практикует на мне заклятия, вымещая злость. Хотя чаще всего я сама провоцирую его, — в голосе вновь появляются истерические нотки. — Я никогда не могу удержать рот на замке и вовремя заткнуться, позволив ему позлорадствовать, и расплачиваюсь за последствия до тех пор, пока он не почувствует, что я сломлена, и он в очередной раз одержал победу. Если бы я только могла промолчать…
— Но ты не должна, — Рона аж трясет от ярости. — Почему ты позволяешь ему? Сопротивляйся!
— Да потому что у него надо мной абсолютная власть! — Прохожусь по комнате, заламывая руки. — Он контролирует все мое существование. Каждый миг моей жизни крутится вокруг него. Мне остается лишь делать так, как он приказывает.
— Продолжай борьбу! — Рон встряхивает меня за плечи. — Он не Господь Бог, Гермиона!
— С таким же успехом он мог бы им быть! — Сбрасываю его руки и отворачиваюсь к стене. — Ты не понимаешь! Однажды он сказал, что мне никогда не сбежать от него, и он прав, потому что даже если я сбегу отсюда, то все равно никогда не смогу забыть его! Он будет преследовать меня в кошмарах до конца моих дней. Я никогда не избавлюсь от страха перед ним. Никогда не буду свободна, никогда…
Он резко разворачивает меня к себе, крепко держа за талию и настойчиво глядя мне в глаза, а затем порывисто проводит ладонью по моей щеке.
— Я клянусь, что мы сбежим отсюда, — жестко произносит он. — И когда это случится, клянусь, что буду защищать тебя, заботится о тебе. Я…
Дверь с грохотом распахивается. Резко поворачиваю голову и чувствую, как желудок скручивает спиралью — на пороге стоит Люциус.
Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня, и краска стыда заливает лицо.
Он замирает, когда его взгляд натыкается на нас, когда он видит руку Рона на моей талии и другую — на моем лице. Выражение его лица напряженное, будто каменная маска.
Инстинктивно делаю шаг назад, Рон отпускает меня, но Люциус и не смотрит на него. Все его внимание приковано ко мне, и на лице ледяная ухмылка.
— Как… трогательно, — злорадно потягивает он. — Или лучше будет сказать «как отвратительно». Уизли, я, конечно, знаю, что твоя семейка — низший сорт отбросов, но это не извиняет тебя, чистокровного мага. Марать руки о грязнокровку…
Он направляет палочку на Рона, и тот отлетает к стене позади него. Рон громко вскрикивает, ударившись о выступающий камень. От этого крика у меня разрывается сердце.
— Мы не… Люциус, прекратите! — Подлетаю к нему, чтобы опустить его руку с палочкой, но он хватает меня за горло свободной рукой, а его палочка все еще нацелена на Рона. Задыхаюсь от нехватки воздуха, и когда встречаю его взгляд, вижу в нем чистейшую, ничем не замутненную ненависть.
— Никогда не смей называть меня так! — Яростно шепчет он, сжимая пальцы на моей шее. Пытаюсь ухватить хоть малейший глоток воздуха, но он наглухо перекрыл дыхательные пути. С отвращением он усмехается и отпускает меня. Ноги подгибаются, и я падаю на пол, судорожно ловя ртом воздух.
Он отходит от меня, но я не решаюсь взглянуть на него, потому что боюсь того, что могу там увидеть.
— А ты, Уизли, пойдешь со мной. Ты вообще не должен был быть здесь, — отстраненно наблюдаю за ногами Люциуса, он подходит к Рону. — Жди меня, грязнокровка. И если ты не поднимешься и не соберешься к тому времени… ну, думаю, ты сама знаешь, что будет.
Дверь открывается.
— Гермиона, мне жаль… — голос Рона повисает в тишине.
Дверь захлопывается.
Только теперь я решаюсь поднять голову. Волосы упали на лицо, и я смотрю сквозь просветы прядей.
Они ушли.
Вздрагиваю и закрываю глаза, слезы снова катятся по щекам.
Я больше не могу их сдерживать. За всю свою жизнь я ни разу не была так сбита с толку.
Какое он имеет право так злиться на меня?
У него есть все права…
Нет, нету! Я не принадлежу ему!
Если он пытается таким образом что-то сказать, то на ум сразу приходит прошлая ночь… но нет. Это же против правил.
Чьих правил?
Его, моих… это одно и то же, разве нет?
Я думала, ты сказала, что не принадлежишь ему.
Дверь снова открывается. Что-то он быстро в этот раз.
— Кажется, я приказал тебе встать к моему возвращению!
По позвоночнику словно проходит электрический разряд. Сжимаю зубы и пытаюсь встать, но лодыжку пронзает боль, и я вновь падаю…