Мое дыхание сбивается, но я не слышу, как дышит он.
Он убирает руку от моего лица, сжимая ее в кулак, и его губы растягиваются в тонкую линию.
— Однажды ты зайдешь слишком далеко, — тихо шепчет он, выпуская меня из своих объятий, — и не думаю, что последствия окажутся для тебя приятными.
Глава 20. Мой защитник
Кто-то восхищает поколения,
Отважившись безудержно страдать.
Я ж готов склонить колени
Пред Смертью; жизнь за Вас отдать!
За ласковый и нежный взгляд,
И за любовь… я брошусь в пекло!
Я не боюсь. Что значит Ад,
Когда в борьбе с собой, сгорает сердце?
Шарлотта Бронтэ — Страсть (пер. — kama155)
— Это бесполезно, Рон. Они наверняка наложили Заглушающие чары на дверь…
— Шшш, кажется, я что-то слышу.
— Пусть даже так, но вряд ли ты услышишь что-то, что будет нам полезно.
— Ну, извини, что я не собираюсь гнить в этой дыре до конца своих дней!
Со вздохом возвращаюсь к своим обязанностям, в то время как он вновь прикладывает ухо к двери, прислушиваясь изо всех сил.
Сегодня я видела Люциуса.
Это была первая наша встреча с тех пор, как ко мне вернулись воспоминания. Все это время меня в эту залу приводила Беллатрикс, а не он.
Я не слишком огорчаюсь, что приходится работать. Я уже смирилась с тем, что эти мерзавцы обращаются с нами, как с домовыми эльфами.
Единственно, они не разрешают нам готовить, — боятся допускать нас к ножам.
И я совсем не скучаю по Люциусу, когда остаюсь одна, потому что у меня есть, чем заняться — я пытаюсь вновь спровоцировать выброс беспалочковой магии.
И вообще, вряд ли я когда-нибудь буду скучать по его обществу.
Неприятно признавать, но он был прав, когда утверждал, что беспалочковой магией нельзя управлять. Как бы я ни напрягалась, ничего не происходит.
Стиснув зубы, пытаюсь оттереть особо въевшееся пятно. Не хочу давать Беллатрикс лишний повод наказать меня.
Внезапно меня накрывает такая обида и злость на Рона. Он-то может тратить время на подслушивание под дверью. Белла не накажет его — ей запретили. Но даже если бы никакого запрета не было, спорю на что угодно, что она предпочла бы отыграться на мне. И не только потому, что я грязнокровка.
Люциус едва взглянул на меня сегодня, едва заметил мое существование. Мразь.
У них какое-то совещание в соседней комнате. Рон убежден, что если сосредоточится, то сможет услышать что-нибудь важное, что, возможно, поможет нам сбежать, либо какую-нибудь ценную информацию, что будет полезна Ордену, когда мы все-таки отсюда выберемся. А мы выберемся, — как любит повторять Рон, — или же Орден спасет нас.
Иногда я спрашиваю себя, как ему удалось сохранить веру? Я сдалась в тот день, когда Люциус пришел ко мне и сказал, что мои родители мертвы.
Глубоко вздыхаю, успокаивая бешеный пульс и разыгравшиеся нервы, горе настолько велико, что сердце вот-вот разорвется. Больно.
Боже, мне нужно отвлечься…
— Рон, помнишь сад, о котором ты говорил?
Он сильнее прижимает ухо к двери, на лице застыло напряженное выражение.
— Ну?
— Не мог бы ты снова рассказать о нем?
— Бога ради, да как я могу что-то услышать, когда ты болтаешь без умолку?
Обиженно надуваю губы и с громким чавкающим звуком швыряю тряпку на пол, яростно принимаясь тереть мокрую и грязную поверхность.
Через пару мгновений чувствую на плече прикосновение.
— Гермиона?
— Что? — Огрызаюсь я.
— Прости, — неловко произносит он. — Я идиот.
Невольно начинаю хихикать, повернувшись к нему, а он робко улыбается в ответ.
— Все нормально, я прощаю тебя, — теперь я тоже улыбаюсь.
— Спасибо. Знаю, я веду себя, как придурок, подслушивая под дверью, но… — он мучительно подбирает слова. — Мне не хочется думать, что отсюда нет выхода, и мы не сможем сбежать!
Рон зарывается пальцами в волосы.
— Я не могу ни о чем думать, кроме этого, — он поднимает голову и смотрит на меня. — Не пойми меня неправильно, я понимаю, что тебе в разы хуже. Беллатрикс с Долоховым, по крайней мере, оставляют меня одного. Но так хреново, когда не с кем поговорить. Они приносят еду, отводят на прогулку в сад и провожают сюда. И все это молча.
Он садится на пятки, сжимая губы в тонкую линию.
— Мысль о побеге не дает мне окончательно сойти с ума. И я не собираюсь сдаваться.
Жаль, что я не такая, как он. Как бы мне хотелось сбросить с себя тяжелый груз отчаяния и безысходности. Я бы все отдала за малейшую надежду на то, что ситуация как-то изменится, и все закончится хорошо.