Если Ад существует, то я окажусь именно там.
Но я ведь уже в Аду.
Сейчас.
Почему бы мне не позволить Волдеморту верить, что это я сделала? Каким бы ни было наказание, вряд ли оно будет хуже того, через что я уже прошла.
На что я готова пойти ради Люциуса?
Да ладно, Гермиона. Ты не обязана делать это. Должен быть другой выход.
Проходит еще несколько мучительных мгновений, и мой мозг начинает лихорадочно работать.
— Спрячьте тело, — шепотом произношу я.
— Что? — Он поворачивается ко мне.
Смотрю прямо ему в глаза.
— Спрячьте тело, — повторяю так же шепотом. — Нужно как-то избавиться от него. Скажите Волдеморту, что Долохов сбежал, что этим вечером он говорил вам и Беллатрикс, что его тошнит от образа жизни Пожирателя Смерти и он безумно устал от всего. Вы ведь можете изменить память Беллатрикс, чтобы она подтвердила вашу историю.
Он внимательно смотрит на меня, ни один мускул не дрогнул на его лице. Но в его холодных глазах я вижу отражение проносящихся в его голове мыслей.
Наконец, он холодно кивает.
— Да, — тихо произносит он. — Хорошо.
Он отпускает мою руку и подходит к телу, замешкавшись на мгновение, а потом направляет палочку на мертвеца. С кончика палочки, извиваясь, срываются веревки, опутывая тело Долохова, связывая его.
Люциус задумчиво смотрит на него.
— Озеро, — шепчет он.
— Что?
— Я брошу его в озеро, — спокойно отвечает он. — Существа, обитающие в нем, позаботятся о теле, — он поворачивается в мою сторону. — Мне понадобится твоя кровь.
— Зачем? — На автомате делаю шаг назад.
— У тебя такая короткая память? — Ухмыляется он. — Уже забыла, как существа отреагировали на тебя? Если я добавлю несколько капель маггловской крови в воду, они почувствуют ее и утащат его на дно. Никто никогда его не найдет, — он протягивает мне руку. — Дай руку.
Я колеблюсь лишь секунду, а потом протягиваю ему ладонь. Он подводит меня к телу Долохова и заклинанием делает глубокий надрез на моей руке. Я даже не вскрикиваю от боли, а просто смотрю, как кровь струится из раны — какой контраст голубой жилки и красной дорожки! — и капельками падает на труп. Всё ради Люциуса. Всё, лишь бы спасти ему жизнь.
Пролить кровь за него. Лгать ради него. Убить за него.
Только сегодня.
Когда крови становится достаточно, Люциус с помощью магии затягивает рану, а потом отпускает меня, направляя палочку на тело.
— Локомотор Мортис!
Оно поднимается в воздух, словно огромная, жуткая кукла.
И эта кукла скалится в ухмылке.
Я вздрагиваю. Люциус поворачивается ко мне.
— Я вернусь, как только избавлюсь от тела, — спокойным голосом говорит он. — Нам еще нужно будет поговорить..
Киваю в ответ. Он смотрит на меня пару секунд, а затем идет к двери, тело Долохова плывет за ним в воздухе в подобие нелепой тени.
— Что вы будете делать, если Беллатрикс или Драко увидят вас? — Все еще дрожа, спрашиваю я.
Он поворачивается ко мне.
— Тебе, как никому другому, должно быть известно, насколько полезны могут быть заклинания, стирающие память.
— Вы бы смогли стереть память собственному сыну? — Хмуро смотрю на него.
На его лице расцветает циничная ухмылка.
— Я способен на кое-что и похуже, грязнокровка, ты же знаешь, — шепчет он, заклинанием открывая дверь. Оба — Люциус и парящий в воздухе труп — покидают комнату. Дверь бесшумно закрывается за ними.
Когда он, наконец, возвращается, я вдруг понимаю, что чувствую то, чего никогда не чувствовала прежде — благодарность за то, что он вернулся. Звенящая тишина и пустота комнаты давили на меня. Каждая тень в мерцающем свете свечи казалась мне фигурой Долохова, вернувшейся с того света ради мести.
— Его нет? — Дрожащим голосом спрашиваю я.
Бровь Люциуса чуть приподнимается, словно я спросила что-то забавное и нелепое.
— Наивное дитя, — шепчет он.
Вздыхаю, не зная, как реагировать на это замечание.
Он встряхивает головой.
— Да, грязнокровка, его нет, — он растягивает слова в присущей только ему одному манере. — Твари утащили его на дно, как я и предсказывал.
Снова вздыхаю, но на этот раз — с облегчением.
Долохова больше нет. И я никогда не услышу его гнусных замечаний и грязных намеков. И не буду опасаться его появления в моей комнате…
Но это не меняет того факта, что я — убийца.
Отбрасываю эту мысль и даю себе зарок никогда больше не думать об этом.
— И что теперь? — Пытаюсь сохранить тон ровным.
Люциус задумчиво смотрит на меня.
— Теперь я подправлю Беллатрикс память, как ты и предложила, и скажу Темному Лорду, что Долохов решил покинуть наши ряды, а моя дорогая золовка подтвердит мои слова.