Он направляет на меня палочку, и щеку обжигает удар хлыста. Провожу пальцем по царапине, в глазах стоят слезы. Но не боль заставляет меня плакать.
— Я всегда был убийцей, грязнокровка, если ты не забыла.
Нет, конечно, я не забыла. Я каждый божий день помню об этом.
— Как вы можете спокойно спать? — Шепотом спрашиваю его. — Неужели, к вам во снах не являются призраки убитых вами людей?
— Нет, — скучающе отвечает он. — Иначе, какой из меня Пожиратель Смерти?
Я и не ожидала от него иного. Даже когда он убил моих родителей, хотя тогда казалось… он вел себя так, словно вот-вот начнет сожалеть о том, что сделал.
Я почти поверила, что он мог бы раскаяться.
— Но ведь Долохов был вашим другом, — пора все прояснить раз и навсегда.
Он медлит с ответом.
— Когда-то он им был, — тихо произносит он. — Но он перестал быть моим другом, когда решил пойти против моих предостережений и замарать руки о грязнокровку. Я не желаю иметь ничего общего с тем, чьи моральные устои столь… распущенны и непостоянны.
Все нормальные люди с малых лет знают, что есть хорошо, а что — плохо. И они понимают разницу между добродетелью и эгоистичным обывательством.
Но только не Люциус Малфой. Это не его политика.
— Кто заменит Долохова? — Меняю тему разговора.
— Думаю, Эйвери, — в его голосе почти уверенность. — Он мой старинный друг. Не такой импульсивный, как Антонин, наоборот, спокойный, очень исполнительный и ревностно относится к своим обязанностям.
Нервно сглатываю комок в горле. Холодно. Нас разделяет огромное расстояние, и не похоже, что он собирается сокращать его. Чувствую себя уязвимой и брошенной.
— А Драко? — Спрашиваю его.
Люциус слегка хмурится.
— Драко останется здесь на некоторое время. Недавно Министерство нагрянуло в поместье, разыскивая его, поэтому ему будет безопаснее оставаться здесь.
— А ваша жена? — С напускным безразличием спрашиваю его, хотя слова даются мне с трудом.
— Что ты имеешь в виду? — Он хмурится.
— Она тоже останется здесь? — Все еще стараюсь удержать на лице безразличную маску.
Некоторое время он смотрит на меня, в его глазах лед.
— Не думаю, — в конечном счете, произносит он. — Кто-то же должен вернуться в мэнор, дабы удостовериться, что никто из Министерства снова не устроит обыск дома в мое отсутствие. Она не Пожиратель Смерти, так что они не тронут ее.
— Не слишком ли это оптимистично? Она ведь замужем за Пожирателем Смерти, и у нее подрастает сын, который тоже примкнул к Темному Лорду.
Почему ты так хочешь, чтобы она была здесь?
Не знаю… возможно, ее присутствие будет напоминать ему… поможет ему держать дистанцию.
— Почему тебя так волнует ее безопасность? — Ледяным тоном спрашивает он. — Ты ведь даже не знаешь ее.
— А я-то думала, что по-настоящему заботливый муж хочет быть уверенным, что его жене ничего не угрожает.
Боль обжигает лицо — еще одна царапина. Он медленно двигается на меня, направляя палочку мне в грудь.
— Не провоцируй меня, грязнокровка. Я не в настроении терпеть твои язвительные насмешки.
— Я буду делать то, что захочу! — С шипением выдаю в ответ. Чаша терпения лопнула. — Думаете, можете вот так запросто приходить сюда и называть меня грязнокровкой, вести себя холодно и отстраненно, когда прошлой ночью вы…
Сильный удар в живот заставляет меня согнуться пополам, хватаясь за ребра и резко выдыхая.
Он хватает меня за волосы и буквально впечатывает в стену, и мне кажется, будто через меня пропустили электрический ток. Он прижимает меня к стене, грубо сдавливая пальцами плечо.
— Никогда не смей больше разговаривать со мной в таком тоне, — со злостью в голосе рычит он.
Вздрагиваю и киваю. Молча. Какое-то время он пристально смотрит мне в глаза, — черты его лица искажены яростью и неприязнью, — а потом он резко разворачивается, отпуская меня, и вылетает из комнаты, сильно хлопнув напоследок дверью.
— Как ты думаешь, что случилось с Долоховым?
Вопрос Рона застает меня врасплох, и я замираю на секунду, но быстро беру себя в руки и возвращаюсь к полировке серебряного подсвечника.
В последнее время я сама не своя. Все делаю на автомате: просыпаюсь, работаю, ем, принимаю ванну, сплю. И опять по кругу — просыпаюсь, работаю, ем, принимаю ванну, сплю…
Мне нужно как-то отвлечься от мыслей о том, что я сделала.
Но более всего я должна попытаться не переживать так сильно из-за того, что Люциус меня избегает.