Вновь возникает пауза. Все смотрят на меня. Рон откровенно боится за меня.
Поворачиваюсь к Люциусу, дрожа от страха. Он выглядит безразличным.
— Господи-Боже, к концу вечера у нас не останется ни одного кувшина, — восклицает Беллатрикс. Люциус встает и, подойдя ко мне, хватает меня за руку.
— Ничего страшного, — бросает он. — Как вы видите, маггла не способна даже разлить вино по кубкам без посторонней помощи.
Смешки наполняют комнату, Люциус грубо тащит меня в угол. Силой усаживает на скамейку у стены и молча смотрит на меня, но выражения его лица я не вижу, потому что здесь очень темно.
— Я хочу, чтобы ты сидела здесь, и больше не выставляла себя дурой, — он переводит дыхание. — Ты можешь сделать это для меня?
Я не знаю, что сказать, и в ответ лишь киваю.
Пару секунд он пристально смотрит на меня, но затем поворачивается и возвращается к столу, по пути взмахом палочки убрав осколки кувшина и разлитое вино.
А потом, сев на свое место, возобновляет беседу с женой.
Мне больно смотреть на них. Они так похожи — сдержанные манеры, непроницаемые лица, холодная красота. Как два совершенства. Они очень подходят друг другу.
Я действительно все порчу. Ох, он может и изменял ей с Беллатрикс, но она, кажется, не знает об этом. Они выглядят… счастливыми. В какой-то мере.
Не могу понять. Что же все-таки между Люциусом и мной, если он, похоже, счастлив в браке и ненавидит меня так сильно, что едва переносит наши прикосновения?
Просто не понимаю. И вряд ли когда-нибудь смогу понять. Мне так все осточертело.
Ну, я хотя бы теперь сижу в тени, и меня никто не видит. Я могу наблюдать за ними, сколько влезет, и никому нет дела до моих действий.
Опускаю глаза вниз, на кувшин с вином. Никто даже и не заметит, если я сделаю пару глотков. Вдруг, это поможет унять боль? Не поэтому ли люди начинают пить? Чтобы боль ушла…
Воровато осмотревшись по сторонам и убедившись, что никто на меня не смотрит, я подношу кувшин ко рту и жадно пью насыщенную, терпкую жидкость.
— Еще вина! — Слегка заплетающимся языком кричит Беллатрикс. — Проклятая ленивая грязнокровка, где ты там?
Да, моя очередь. Рона послали в соседнюю комнату за десертом, и кроме меня некому больше им прислуживать. Кажется, мне не стоило пить, ну да ладно, все будет хорошо, и они не заметят, ведь кувшин все еще полон до краёв… Боже, сколько же я выпила?
Поднявшись, я слегка покачиваюсь, проливая немного вина на пол, но все окей, кувшин сам себя наполняет. И они ничего не узнают. Нужно лишь держаться прямо и вести себя, как обычно, и все пройдет на ура. Возможно, мне даже удастся избежать неприятностей.
Черт, признаться, сделать это было бы гораздо проще, если бы комната не вертелась перед глазами.
Так. Шаг за шагом. Левая нога, правая нога, левая… есть! Я сделала это.
Выхожу на свет, медленно, но уверенно направляясь к столу. Беллатрикс громко спорит с Эйвери. Смотрю на Люциуса. Он откровенно скучает и поднимает глаза к потолку, прислушиваясь к тому, о чем говорит Беллатрикс.
Останавливаюсь у стола, оценивая, кому нужно еще вина, а кому нет, но меня никто не замечает.
— Видишь ли, гораздо лучше не заострять внимание на каждом из магглов в отдельности, а просто сосредоточиться на их истреблении в целом, — улыбаясь говорит Беллатрикс. — Только так мы сможем выиграть войну…
— Да, я слушаю тебя, Белла, — тихо прерывает ее Эйвери. — И я полностью солидарен с тобой, все грязнокровки должны быть уничтожены. Но все же это было бы глупо. Если не останется ни одного маггла, то какой смысл тогда в нашем захвате власти? Нам же просто не кем будет управлять!
— Эйвери прав, — добавляет Нарцисса.
На щеках Беллатрикс проступают красные пятна.
— Что ж, думаю, Люциус поддержит меня, — она поворачивается к нему. — Я права или нет?
Люциус смотрит на нее так, будто впервые видит, так, словно она какая-то причудливая вещица, за которую он отвалил кучу денег, и только придя домой, понял, что на самом-то деле она того не стоила.
Его взгляд скользит от Беллатрикс к Нарциссе, а затем ко мне, и он, наконец, отвечает:
— Я согласен, что многие из них должны быть стерты с лица земли, их должно стать в разы меньше. Но истребление всех до единого — чистой воды идиотизм. Их можно использовать в качестве рабов. Общество основано на иерархии правящей касты по отношению к нижним слоям.
Беллатрикс мертвенно бледнеет.