— Грэйнджер?
Сердце екает и замирает в груди.
О, нет.
Поднимаю голову.
Передо мной стоит Драко и смотрит на меня с отвращением.
И еще… он напуган.
Подходит ближе, но я не двигаюсь.
Я никогда не видела его таким. Сейчас он кажется моложе своих лет, хотя еще в школе всегда выглядел гораздо старше сверстников, например, на шестом курсе он выглядел на все двадцать. Но в данный момент он напоминает мне того маленького мальчика, которого я встретила в Хогвартс-экспрессе, когда ехала на свой первый год обучения в Школе Чародейства и Волшебства.
— Что… что происходит? — Спрашивает он, и я точно уверена, что он совсем не хочет знать ответ.
— Драко, это не… — выдавливаю я, но в следующий миг ситуация становится в сто раз хуже.
— Драко, надеюсь, ты не собираешься идти спать? — Голос Беллатрикс раздается откуда-то из-за спины Драко. — Это было бы крайне невежливо по отношению к нашим гостям. Не будь, как отец…
Она замолкает на полуслове, выйдя из тени. Ее взгляд прикован ко мне. Она не просто удивлена, а в ступоре, и вот тогда меня начинает потряхивать.
Она переводит взгляд с меня на дверь комнаты Люциуса и обратно.
— Как ты выбралась, грязнокровка? — Шипит она.
Молча, смотрю на нее, потому что не знаю, что сказать.
В ее глазах плещется ненависть. Она кладет руку Драко на плечо.
— Спускайся вниз, — шепотом. — Займи гостей, а я разберусь с этим… этим…
Она не может подобрать слов. Какое-то время Драко смотрит на меня, а затем разворачивается и растворяется в глубине темного коридора.
Не смею пошевелиться. Взгляд Беллатрикс все еще мечется между мной и дверью Люциуса. Глядя в ее глаза, я почти ощущаю, как ее мысли лихорадочно работают. Я. Пол. Комната Люциуса. Люциус Люциус Люциус…
Внезапно она срывается с места и, подлетев ко мне, хватает меня за волосы, притягивая к себе. Вскрикиваю от боли, но она зажимает мне рот ладонью и яростно шепчет на ухо.
— Заткнись, грязнокровка, иначе, клянусь, я вырву твой поганый язык, — она брызжет слюной. — Интересно, он будет так же хотеть тебя, если у тебя не будет языка?
Она тянет меня к моей комнате, открывает дверь и бесцеремонно пихает меня через порог. Не удержавшись на ногах, я падаю. Она не входит следом, как я ожидала, а просто стоит в дверном проеме и смотрит на меня.
— Ты заплатишь за то, что увела его у меня, — шепчет она, ее глаза горят бешенством. — Да, грязнокровка, обещаю тебе, ты будешь невыносимо страдать за то, что перешла мне дорогу.
С этими словами она уходит, не забыв запереть дверь.
Поднимаюсь на ноги, и живот скручивает так, словно я только что сошла с особо крутых американских горок, кислота разъедает все внутри и ооо, нет…
Я едва успеваю добежать до туалета, как меня выворачивает наизнанку.
Когда рвотные позывы стихают, я сворачиваюсь клубочком прямо на холодном полу. Слишком устала. Не успеваю заметить, как засыпаю.
Глава 24. Invidia.*
Берегитесь ревности, синьор. То — чудище с зелеными глазами, глумящееся над своей добычей.
— У. Шекспир, Отелло (пер. Лозинского).
Считаю камни, которыми выложена стена передо мной. Мне просто жизненно необходимо сосчитать их все до последнего. Потому что я не могу больше думать о том, что случилось прошлой ночью.
Пятьдесят пять, пятьдесят шесть, пятьдесят семь…
Господи, неужели я действительно… как я могла сказать ему такое? Черт побери, на что я надеялась?
От одной мысли об этом у меня мурашки по телу бегут. Вспоминая его полный ненависти взгляд, я чувствую, как меня прошибает холодный пот.
Шестьдесят один, шестьдесят два, шестьдесят три…
Не хочу его больше видеть. Никогда. Да я лучше умру.
Это просто какой-то кошмар. Жуткий, страшный сон.
Может быть, я и вправду сплю?!
Боже, хотела бы я верить в это.
Восемьдесят восемь, восемьдесят девять, девяносто…
Проснувшись утром, я чувствовала себя откровенно паршиво.
Я еще не видела ни Беллатрикс, ни Драко, ни — хвала Господу! — Люциуса. Никто из них не приходил ко мне. Надеюсь, Беллатрикс была настолько пьяна, что не вспомнит о вчерашнем, а Драко… что касается него, то тут я даже и не знаю, на что надеяться. Возможно, он до такой степени труслив, что ничего не предпримет и не станет напоминать своей проклятой тетушке о событиях вчерашнего вечера.
Сто четыре, сто пять, сто шесть…
Люциус… чего же ждать от него?
Очень надеюсь, что больше никогда не увижу его, и что он будет держаться от меня подальше до конца моих дней.