От этой мысли сердце наполняется горечью, и я чувствую себя одинокой, брошенной и потерянной, и хочется кричать от безысходности.
Дверь позади меня распахивается. Сердце уходит в пятки, и я резко разворачиваюсь. Может быть, он, наконец-то, пришел…
Но это не он.
На пороге стоит Эйвери, лениво осматривая комнату, его взгляд останавливается на мне и, уверена, моя мертвенная бледность и откровенная усталость не ускользают от него, хоть он и не подает вида.
— У тебя посетитель, — сухо кидает он и поворачивается к кому-то за своей спиной. — Заходи.
В комнату входит Рон.
— Парень говорит, что вам иногда разрешают видеться, — Эйвери пристально смотрит на меня. — Правильно?
Его голос выше, чем у Люциуса, и слишком молодой для его возраста.
Он ждет от меня ответа, а я пялюсь на него с глупым выражением на лице.
Его губы растягиваются в слабой улыбке.
— Судя по твоей реакции, он солгал, — он поворачивается к побледневшему Рону. — Я не приемлю лжи, Уизли. Тебе следует быть осторожнее.
Рон подбирается, жестко глядя на Эйвери.
— Ха-ха, как смешно, — вызывающе произносит он. — Кто из нас лжец, так это вы. Каждый божий день изворачиваетесь, дабы сохранить в тайне свою личность…
Эйвери молча поднимает палочку и направляет ее на меня.
— Круцио!
Нееееееет! Боль пронзает меня. Со всех сторон словно сотни игл и ножей впиваются в тело, а внутренности разъедает кислота. И это никогда не кончится…
Он отменяет заклинание. Оказывается я уже сижу на полу в объятьях Рона и содрогаюсь от боли.
Вдох. Выдох. Все закончилось. Соберись.
У Рона дрожат руки, и он очень часто дышит.
Эйвери уже развернулся, чтобы покинуть комнату.
— Я предупреждал тебя, Уизли, что за твои проступки я буду без промедления наказывать твою подружку, — дойдя до двери, он оборачивается и смотрит на нас. — Думаю, ничего страшного не случится, если вы несколько минут побудете вместе.
Он умолкает на мгновение, обдавая нас ледяным взглядом.
— В конце концов, — он насмешливо улыбается, — что это была бы за жизнь, не будь в ней эмоций и привязанностей?
Липкий холодок страха пробегает по спине, когда Эйвери покидает комнату, закрывая за собой дверь и оставляя нас с Роном одних.
Не стану отрицать, Эйвери пугает меня. Но не так, как Люциус, перед которым я испытываю почти благоговейный страх. И все же, в обществе этого незнакомца становится как-то не по себе. Не знаю, как объяснить это, но…
Рон помогает мне подняться на ноги, поддерживая за плечи, и пристально вглядывается в меня.
— Ты как? — Обеспокоенно интересуется он.
— Нормально, — киваю ему, ободряюще улыбаясь. — Мне не впервой.
Шутка не кажется ему такой уж смешной, что и не удивительно. Смешного в этом действительно мало.
Он хмурится и, кажется, боится задать следующий вопрос.
— Что с тобой случилось прошлой ночью? — Тихо спрашивает он. — Когда я вернулся, тебя уже не было, и никто не сказал мне, где ты.
От воспоминания о вчерашнем унижении, желудок скручивает в тугой узел, но я стараюсь не показывать вида, что что-то не так.
— Ничего. Я просто… ну, мне стыдно об этом говорить, — нервно усмехаюсь, почти истерически. — В общем, я пару раз глотнула вина, — ну, того, что мы разливали, — наверное, я слегка переборщила, и…
— Да знаю я, — прерывает меня Рон. Сказать, что я удивлена, значит, ничего не сказать. — Они оживленно обсуждали это происшествие, посмеиваясь над тобой. Но меня занимает другое: что было, когда Люциус Малфой вдруг вышел из-за стола и больше не вернулся?
Судорожно пытаюсь загнать взбунтовавшийся страх поглубже. Рон не должен уловить нотки паники в моем голосе.
— Понятия не имею, — спокойно отвечаю я. — Драко отвел меня в комнату, и я моментально заснула. Если его отец и был здесь, то я его уже не видела.
Рон глубоко вздыхает. Он зол, это сильно заметно. Невозможно семь лет быть дружить, и не научиться угадывать его настроение.
— Слушай, Гермиона, — он не собирается сдаваться, — что бы там ни говорили, я не идиот.
— Я знаю, Рон.
Он кивает, сжимая губы в тонкую линию.
— Тогда прекрати обращаться со мной, как с последним дураком, — он пристально и настойчиво смотрит мне в глаза. — Что между тобой и Люциусом Малфоем?
Холод сковывает сердце, и я поспешно выдаю:
— Честно, Рон, ниче…
— Ничего?! — Возмущенно переспрашивает он. Создается впечатление, что он уже давно мечтал об этом спросить. — А это нормально, что ты все время только о нем и говоришь? Почему ты постоянно смотришь на него?