Смутно, но я вижу, как она берет его за руку, в которой он держит палочку, и указывает ею на меня.
— Оглуши ее, Люциус, — неистово шепчет она. — Просто оглуши и оставь умирать. И все твои проблемы разом решатся. Темный Лорд будет думать, что она сама убила себя, а ты избавишься от этой заразы, что отравляет тебя. Сделай это. Другого выхода нет.
Она отпускает его руку, но палочка Люциуса все еще направлена на меня. Он думает. Решает, избавиться, наконец-то, от обузы, или нет?
Расфокусированным взглядом смотрю на него, но не могу разглядеть черты его лица. Но так ли мне это необходимо — видеть его лицо, когда он будет произносить заклинание, что убьет меня?
Он поднимает палочку выше, поворачиваясь к Беллатрикс.
— Ты просишь о невозможном, — его голос звенит от ярости. — Круцио!
Душераздирающие крики наполняют комнату, крики жертвы, бьющейся в мучительной агонии. Беллатрикс все же познала на себе всю силу своего любимого заклинания. Люциус наказывает ее. И всё ради меня.
Крики обрываются, и следует звук глухого удара, как будто кто-то падает на пол.
Стараюсь увидеть, но не могу. Темнота окончательно поглотила меня, и всё вокруг утратило смысл. Сознание плывет…
Шаркающий звук доносится, словно издалека, будто кого-то тащат по полу, а затем я слышу, как открывается дверь, и Беллатрикс вышвыривают за порог прежде, чем дверь вновь закрывается.
— Коллопортус!
Мгновения тишины растягиваются в минуты, а потом их нарушают осторожные шаги. Люциус подходит ближе и склоняется надо мной.
Теплая ладонь касается щеки.
— Грязнокровка?
Его голос. Люциус. Пытаюсь ухватиться за него, но он все время ускользает, как песок сквозь пальцы…
— Грязнокровка, ты меня слышишь?
Он переплетает свои пальцы с моими, и я инстинктивно сжимаю крепче его руку.
— Поговори со мной, грязнокровка. Ты должна держаться. Просто держись, не уходи.
Он хочет, чтобы я жила. Несмотря ни на что, я нужна ему живой…
Но хочу ли я жить? Хочу ли я и дальше продолжать жить в мире ненависти, предубеждений и страха?
Слова даются мне с трудом.
— Зачем? Почему вы хотите, чтобы я жила?
Он колеблется несколько секунд, но потом крепче сжимает мою руку.
— Ты знаешь почему, грязнокровка.
О, да, знаю. Вот он — момент истины. Это странно, ненормально и нелогично, но в эти минуты я, как никогда, знаю, что происходит. Я поняла это намного раньше него.
Но, неужели, этого достаточно, чтобы я хотела жить?
— Родители, — через силу шепчу я. — Я увижу родителей…
Люциус поднимает меня на ноги, слегка встряхивая и прижимая к себе так крепко…
— Держись, — неистово шепчет он. — Я призову зелье, которое поможет тебе исцелиться, мне лишь нужно, чтобы ты смогла его выпить.
— Я не хочу, — слабо выдыхаю ему в грудь. — Не хочу…
Он еще сильнее стискивает меня в объятьях, вжимаясь в меня так, что мы практически становимся единым целым. Я чувствую его тело, его запах. Пытаюсь отстраниться, но вокруг так темно.
— Я ничего не вижу! — Всхлипываю в отчаянии. — Пожалуйста, не отпускай меня!
И он не отпускает. Моя голова покоится на его плече. Его руки дрожат.
— Держись, Гермиона. Мне нужно, чтобы ты держалась.
Гермиона…
Гермиона.
Моё имя. Он вновь назвал меня по имени. И я могла бы ухватиться за него, чтобы окончательно не поддаться тьме. Оно, словно доказательство того, что я еще существую, что я еще жива. Если бы только того, что Люциус видит во мне человека, было достаточно, чтобы спасти меня. Это не так уж и мало. Но уже поздно. Мое имя из его уст значит для меня всё. Не просто грязнокровка, а Гермиона…
Мир гаснет. Я проваливаюсь в спасительное небытие.
Глава 26. Первородный грех.*
И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть.
И сказал змей жене: нет, не умрете, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. Ветхий Завет, Книга Бытие, глава 3.
Если бы я только могла догнать их… Мне так необходимо вновь увидеть их лица…
Облизываю губы. Сухие. Как наждачная бумага.
Девочка заливисто хохочет, и мальчишеский смех вторит ей. Ну, почему они так быстро удаляются?! Я не могу их разглядеть…
Чувствую крепкое пожатие чьей-то ладони. Чужие пальцы до боли впиваются в кожу, наверняка, оставляя синяки…