Все еще хмурясь, он поднимает глаза на меня.
— Она… в порядке, — шепчет он.
— В порядке? — Тоже шепотом переспрашиваю его.
Он утвердительно кивает.
— Я с ней разобрался, — хладнокровно кидает он. — Она ничего не помнит о событиях последних двадцати четырех часов. Я стер все ее воспоминания о том, что она пыталась с тобой сделать.
С облегчением вздыхаю. Если она не помнит последние сутки, то она и не вспомнит о том, что видела меня у комнаты Люциуса…
Но… я все еще в опасности. И кажется, что теперь так будет всегда.
— А Драко? — Решаюсь и на этот вопрос.
— Я не тронул его, — глухо произносит он. — Он ведь всего лишь мальчишка. Я достаточно хорошо знаю своего сына, он никогда не действует, не заручившись поддержкой других. Но на всякий случай я предупредил его, что если он еще хоть раз причинит тебе вред, или напомнит своей тетке о ее проступке, он перестанет быть моим сыном.
От холодной решимости в его взгляде у меня кровь стынет в жилах.
— Но, он же ваш сын.
И снова, глядя ему в глаза, я невольно сравниваю их с ледяными серыми озерами.
— И он им останется ровно до тех пор, пока не решит бросит мне вызов.
Драко… он всегда с такой гордостью говорит о своем отце. Так пытается стать похожим на него, и даже превзойти его, чтобы тот тоже гордился им. И все же этого недостаточно.
Мне даже немного жаль его.
— Сдается мне, ты жалеешь его, — с ноткой возмущения в голосе произносит Люциус, усмехаясь.
Бинго!
Он слишком хорошо меня знает.
Удивленно открываю рот.
Он безрадостно смеется и медленно направляется в мою сторону.
— Не надо. Ему не стоило этого делать, — он замолкает, изучающе глядя на меня.
Меня пугает этот взгляд. Я чувствую себя беззащитной, и это нервирует.
Он делает еще пару шагов ко мне.
— И все-таки, ты сама виновата в том, что он совершил, — шепчет он, и в его глазах зажигается опасный огонек. — До твоего появления в нашей жизни, он никогда не перечил мне. И я никогда…
Он останавливается в нескольких сантиметрах от меня.
Слишком близко. Снова. От его близости мне нечем дышать, мысли путаются, и я полностью подавлена.
— Ты так странно действуешь на людей, грязнокровка, — едва слышно произносит он. — Мне интересно, почему?
Он касается ладонью моего лица. И у меня перехватывает дыхание, когда его пальцы зарываются мне в волосы.
Слегка отклоняю голову назад. Ничего не могу поделать. Глаза сами собой закрываются, но в следующий миг я заставляю себя открыть их, и прямо встретить его взгляд. То, что я вижу, до смерти пугает меня.
Мы не просто слишком близки сейчас, наши тела почти соприкасаются. Почти. И все же, пока что еще нет.
Люциус тяжело дышит.
Он наклоняется ко мне, глядя из-под полуопущенных век, и внутренний голос вопит остановись, прекрати, не надо но я молчу. Я не могу произнести ни слова.
Он закрывает глаза и судорожно вздыхает, а потом отдергивает руку от моего лица.
Так ничего и не сказав, он отходит от меня на безопасное расстояние.
Не свожу с него глаз, пытаясь взять себя в руки. В глаза бросается вышивка серебряной нитью на его мантии.
Как символично. Он никогда не упускает случая показать свое благосостояние и превосходство и делает это с огромным удовольствием.
На свете нет людей, более непохожих, чем мы с ним. Я бы никогда и не подумала выставлять напоказ свое богатство, как это делает он, равно как и не могла бы пытать людей, ради достижения желанной цели. Или убивать невинных. Или ненавидеть кого-то просто за то, кем он родился.
Чистокровный сноб с кучей предубеждений и наивная грязнокровка. Как так получилось, что судьба столкнула нас?
Не знаю, как, но он уже стал частью меня. Ублюдок. С точно такой же силой, с какой я ненавижу его, он уверенно и неуклонно проникает в мое сердце.
И мне уже никогда не забыть его. Как бы я ни старалась.
Медленно приближаюсь к нему. Да, я все еще боюсь его, но мне нужны ответы…
Смотрю на него, но он, кажется, не замечает меня, либо делает вид, что не замечает. Равнодушная маска, отрешенный взгляд. Он не может позволить себе зайти еще дальше.
Нерешительно поднимаю руку, больше всего на свете сейчас желая дотронуться до него, пробиться сквозь эту ледяную стену, что он выстроил вокруг себя.
Осторожно провожу ладонью по его лицу. На секунду он прикрывает глаза, но тут же открывает их, грубо хватая меня за руку и убирая ее от своего лица, но, несмотря на этот жест, мы только оказываемся еще ближе друг к другу. Он смотрит на меня, и его глаза полыхают ненавистью.