Смотрю на него, открыв рот.
— И вас это не волнует? — Шепчу я. — Вам плевать, что их заставили бы сделать это, чтобы спасти жизнь Джинни? Как бы они потом жили, после всего, что сделали, каждый день и каждый час до конца своих дней вспоминая в кошмарах этот эпизод?
Его лицо ничего не выражает.
— Это мой мир, грязнокровка, — тихо произносит он. — Можешь ненавидеть его, но именно так мы делаем свою работу. Мы пойдем на все, лишь бы достигнуть желаемого результата. Ты убедилась в этом на собственном опыте.
Такое чувство, будто на плечи разом обрушилась вся вселенная. Да, таков этот мир, мир, в котором он живет, и в который насильно затащил и меня…
Меня тошнит.
— Цель оправдывает средства, да? Заставить семнадцатилетнего мальчика изнасиловать свою шестнадцатилетнюю сестру — это стоит того? — Молю Бога, чтобы мои слова хоть как-то задели его за живое.
Он глубоко вздыхает, сжав губы в тонкую линию.
— Нет смысла объяснять тебе это, — в его голосе звенит сталь. — Ты все время говоришь, что не понимаешь моих мотивов, но ты ведь умная девочка. Ты смогла бы понять, если бы постаралась, но ты просто не хочешь посмотреть на вещи с моей точки зрения. Тогда ты бы, возможно, в чем-то согласилась со мной. Но ты не отпускаешь себя, не позволяешь посмотреть на ситуацию с другой стороны, потому что в таком случае поймешь, что мы с тобой не такие уж и разные.
Он невесело усмехается и делает шаг вперед. Мы так близко друг к другу, но не касаемся. Он не решается…
Задерживаю дыхание.
— Ты такая трусиха, грязнокровка, — шепчет он, затягивая меня в омут своих серых глаз, его лицо в паре сантиметров от моего. — Признайся, ты боишься саму себя.
Судорожно вдыхаю, отворачиваясь от него и моля Бога, чтобы Люциус отошел подальше от меня.
Впериваю взгляд в висящий на стене гобелен. Девушка надкусывает маленькое красное яблочко, не обращая внимание на то, что огромная змея подбирается к ней, пожирая девушку взглядом желтых глаз. Ближе и ближе…
Резко выдохнув, Люциус отходит от меня.
— Никто не пострадал сегодня, — глухо произносит он. — Джиневру вернули домой, она нам больше не нужна. Рональд тоже цел и невредим. По сути, ничего не изменилось.
Смотрю на него, не веря свои ушам, а он стоит у противоположной стены с таким видом, словно не был там, внизу, и не видел, как издевались над моими друзьями.
Ненавижу. Ненавижу его за то, что он играет чужими жизнями, нимало не заботясь о чувствах других, за то, что готов идти по трупам к намеченной цели…
— Почему вы называете ее по имени? — Шепотом спрашиваю его.
Он чуть приподнимает голову и смотрит на меня, нахмурившись.
— О чем ты? — В его голосе я слышу предостерегающие нотки. Он знает…
— Джинни, — отвечаю тихо. — Вы… вы называете ее по имени.
— А почему бы и нет? — Прищурившись, спрашивает он.
В его голосе лед, и я знаю, что мне пора бы заткнуться, но упорно продолжаю.
— Почему? — Шепчу я. — Вы всего однажды назвали меня Гермионой, да и то случайно. Почему вы так боитесь обращаться ко мне по имени.
Я ступаю по хрупкому льду. Но я должна знать.
— Уизли может и отбросы, но зато чистокровные. Даже магглы заслуживают капли уважения, но ты…
Он ухмыляется, окидывая меня пренебрежительным взглядом.
— Ты — ошибка природы, и не имеешь права на имя, — шепотом заканчивает он.
Сквозь слезы, проглатываю обиду.
И почему я надеялась, что он изменит свое отношение ко мне?
— Вы когда-нибудь перестанете смотреть на меня, как на грязнокровку? Когда-нибудь сможете увидеть во мне человека, личность? — Тихо спрашиваю его.
Он стискивает зубы. Я на краю пропасти. И если оступлюсь, меня уже не спасти…
— Ты не можешь называться человеком, — как нож в сердце. — Ты для меня лишь грязнокровка.
Глубоко вздыхаю, подавляя ненависть и разочарование. Какой от них прок?
Как он может до сих пор так думать обо мне? После всего, что случилось. Он называл меня Гермионой. Он целовал меня. И обнимал так крепко, что мне казалось, он никогда меня не отпустит…
Как эта бесчувственная статуя с ледяным взглядом может быть тем же человеком?
— Каждый раз, глядя на вас, — тихо начинаю я, — я должна бы видеть чудовище. Но знаете, кого я вижу вместо него? Вас. Я вижу Люциуса Малфоя.
Он смотрит на меня с таким выражением лица, словно он не хочет слышать моих слов, но у него просто нет выхода.
— Чем я заслужила такое отношение? Вы пытали меня почти до смерти и убили моих родителей, но все же я до сих пор вижу в вас прежде всего человека, а не Пожирателя Смерти.