— Ты не должен этого делать, Драко, — поспешно говорю я, не давая им меня остановить. — Это неправильно, ты сам знаешь, как это…
Лицо обжигает, и я задыхаюсь, хватаясь за щеку, слезы невольно текут по щекам.
Люциус стоит, прищурившись и направив на меня палочку, и его взгляд говорит лучше любых слов.
Я причиняю тебе боль ради твоего же блага: ты бы не приняла в расчет иное предупреждение, кроме физического.
Вот, что он хотел бы сказать. Но, естественно, вслух он произносит вовсе не это.
— Не собираюсь сто раз повторять тебе, грязнокровка, — цедит он. — Возвращайся к работе и не суй нос туда, куда не следует. Ты действительно думаешь, что сможешь заставить нас передумать выполнять прямой приказ Темного Лорда?
Упрямо сжав губы, опускаю глаза в пол и с усилием принимаюсь за работу. Я, должно быть, спятила. Какой же дурой надо быть, чтобы надеяться, что он изменится, или что у меня получится его изменить.
Ох, бедные дети…
Я ничего не могу поделать.
Но я должна что-то предпринять!
Что, например?
— Драко, если ты не настроен на выполнение задания, можешь остаться, — небрежно бросает Люциус. — Вряд ли нам будет тебя не хватать.
Повисает пауза, и когда Драко начинает говорить, в его голосе звенят нотки негодования, тем не менее он не пытается возражать отцу.
— Спасибо, отец.
Замираю на секунду, а затем принимаюсь со злостью возить шваброй по полу.
— Однажды ты должен повзрослеть, знаешь об этом? — высокомерно произносит Люциус.
Еще одна затянувшаяся пауза, и когда Драко отвечает, его голос звучит очень угрюмо.
— Да, отец.
И вновь появляется это чувство — жалость, которую я однажды почувствовала к Драко. Не знаю почему, и мне очень хочется, чтобы это чувство исчезло, чтобы никогда не появлялось. Просто… он постоянно пытается угодить Люциусу, но у него никогда не получается.
С иронией думаю, что если бы Драко иногда отстаивал свое мнение, Люциус мог бы в конце концов начать уважать его. Ведь… не по этим ли причинам он уважает меня? Что же он сказал тогда, давным-давно? Я мог бы почти уважать тебя…
Он настолько привык, что люди делают так, как он говорит, что для него было в новинку встретить сопротивление.
Эйвери внезапно начинает смеяться высоким, мелодичным смехом, но он кажется мне скрипом ногтей по классной доске.
— Не бери в голову, Люциус, — протягивает он. — Мы найдем кого-нибудь нам в подмогу. Может быть, Уизли согласятся приложить к этому руку, если они не слишком заняты сегодня.
Замираю на месте, чувствуя, как холодеет кровь в венах.
Нет. Нет.
Вскидываю голову и вижу, что Люциус увлеченно разглядывает лежащую перед ним карту, не обращая внимания на Эйвери, но на скулах его играют желваки. С уверенностью могу сказать, что в данный момент он лихорадочно соображает, и я, кажется, догадываюсь, насчет чего: он, может, и ненавидит Уизли, но отлично помнит, что обязан Рону за то, что тот хранит наш секрет…
Верно?
— Думаю, это излишне, — его голос поразительно бесстрастен. — Мы ведь не хотим, чтобы они вновь взбунтовались? Только не сейчас, когда они так полезны для нашего дела.
Эйвери ухмыляется, хитро поглядывая на Люциуса.
— Темный Лорд говорит, что они, возможно, уже бунтуют.
Мне становится трудно дышать.
Уизли не стали бы… поверить не могу. Они не станут рисковать жизнью Рона, не станут!
Эйвери лжет. Лжет!
Но у него ведь нет на это причин.
И что? Я уверена, Уизли не будут…
— Что ты имеешь в виду? — спокойным голосом интересуется Люциус.
Эйвери нарочито небрежно пожимает плечами, разглядывая свои ногти.
И в этом есть что-то… неправильное. Он совсем не тот человек, который стал бы говорить что-то без особой цели. Пустые разговоры — не его профиль.
— Очевидно, то, что я пытался сделать с братом и сестрой, не слишком им понравилось, — лениво тянет он. — С тех пор они как-то неохотно… следуют приказам.
О Боже, о господи… Я… я не знаю, что думать.
Слышу судорожный вздох Люциуса, но когда он говорит, то не поднимает головы от карты.
— Я же говорил, что это была плохая идея, — скучающим тоном замечает он.
Эйвери ухмыляется.
— Ну, тем не менее, их ценность для Темного Лорда заметно упала, — бесцветным голосом произносит он. — Совсем недавно он говорил, что, может быть, от мальчишки будет больше пользы.
Непонимающе хмурюсь: к чему он клонит?
Люциус медленно поднимает голову, и на его лице читается понимание и неприязнь к тому, о чем говорит Эйвери.
Драко выглядит таким же сбитым с толку, как и я.