— Скажи мне… — он шумно сглатывает, и у меня начинает кружиться голова и тошнота подбирается к горлу.
Господи, прекрати это, умоляю…
Но… нет. Я не имею права просить Его о помощи. Я больше не верю в Него, почему я постоянно об этом забываю?
Наверное, некоторые вещи не так просто забыть.
Драко куксится так, словно вопрос, который он собирается задать, вызовет у него дикую тошноту.
— Ты всегда хотела трахнуть моего отца?
Открываю рот, но из него не вылетает ни единого звука. Ну, что я могу сказать, если тогда между мной и Люциусом действительно ничего не было?
Кроме того… я не… я никогда не хотела этого. Никогда не думала о Люциусе в… в этом плане. Я имею в виду, что… черт, он же отец Драко! Не говоря уже о том, что совсем не в моем вкусе.
— Видишь ли, у меня было время подумать, — продолжает он, не дождавшись моего ответа. — И я вспомнил обо всех случаях, когда вы с ним пересекались до твоего появления здесь: «Флориш и Блоттс», когда нам было по двенадцать лет, и та стычка в Министерстве. Но, конечно же, я не мог упустить из виду и тот раз, перед четвертым курсом… совместная ложа на Чемпионате мира по квиддичу, помнишь?
Рефлекторно сглатываю — в горле пересохло, — и киваю. Нет смысла отрицать это. Мы оба знаем, что это правда.
Он тоже кивает и продолжает:
— Ты… ты пялилась на него, — почти шепчет он. — Я все видел и еще подумал, как это странно. И он тоже смотрел на тебя, не так ли?
Мое дыхание учащается, потому что даже не представляю, как доказать ему, что он неправ. С другой стороны, все именно так и было, мы перебрасывались взглядами, но… но тогда все было иначе.
По крайней мере с моей стороны, но я почти со стопроцентной уверенностью могу сказать то же самое про Люциуса. Мне было четырнадцать, Бога ради! Я же была еще ребенком.
— И ты… — ему с большим трудом дается каждое слово, и выглядит он так, словно должен проглотить что-то редкостно отвратительное. — Ты краснела под его взглядами, я и это заметил, как видишь. Я видел вас.
Точно так же я краснею сейчас, невольно сгорая от стыда, как когда-то, когда один взгляд Люциуса Малфоя заставлял меня чувствовать себя мерзкой, ничтожной грязнокровкой, недостойной дышать с ним одним воздухом…
Но теперь это неважно. Главное — договориться с Драко.
— Все было совсем не так, — вкладываю в каждое слово столько искренности и мольбы. — Мне просто было стыдно, потому что он знал, что я грязнокровка, и ему было противно находиться со мной рядом. Клянусь, Драко, больше ничего… ничего не было.
Дыши. Просто дыши. Все еще может обойтись.
Как?
Не сводя с меня прищуренных глаз, он подходит ко мне так близко, что мог бы коснуться, если бы захотел…
Я почти готова расплакаться и даже дышать не могу от страха, а еще очень хочу, чтобы он ушел. Но он, кажется, сейчас взорвется от переполняющих его эмоций, что годами, словно рак, пожирали его изнутри, но так просто он с этим не расстанется, я знаю.
— Понимаешь, я не знаю, верить тебе или нет, — бормочет он, пытаясь сохранить голос ровным, но у него не выходит. — Можешь клясться и обещать все что душе угодно, но как я могу быть уверен, что ты говоришь мне правду?
У меня перехватывает дыхание, и я бросаю отчаянный взгляд поверх его плеча на дверь, ища пути отступления. Дверь заперта на замок, Люциуса нет в доме… о Господи… о Боже…
Перевожу взгляд на Драко, безмолвно умоляя его, глаза застилают слезы, а внутри разрастается зияющая дыра первобытного страха.
— Пожалуйста, Драко, — шепчу я.
Он все еще с ненавистью смотрит на меня, замерев на месте. Все слишком далеко зашло, чтобы он смог невольно почувствовать ко мне жалость.
— Если ты не делала ничего плохого, то тебе нечего бояться, — его голос до жути… спокоен.
И с этими словами он вытаскивает из кармана мантии маленький стеклянный пузырек.
Я словно разлетаюсь на миллион осколков. Глупая, я знаю, но инстинкты сильнее меня: срываюсь с места и бегу сама не зная куда, но он слишком быстр, и, кроме того, стоит слишком близко ко мне. Чувствую, как его руки обвиваются вокруг моей талии в железной хватке…
Сопротивляюсь, борюсь изо всех сил, но я уже в его руках, и он прижимает меня к себе так крепко, что мне трудно дышать. Звук открывающейся крышки заставляет меня вновь молить его о пощаде, но все мои «пожалуйста» и «нет» разбиваются о глухую стену. Он слишком далеко зашел…
Он хватает меня за волосы, чтобы я запрокинула голову, кричу от боли и чувствую холодные капли на языке. Первая, вторая, третья, четвертая. Безвкусные холодные капли, о Господи… нет, прошу тебя, не дай этому случиться…