— Драко? — шепот Люциуса просачивается сквозь плотную тишину.
Нет ответа.
— Что, если его здесь нет? — потирая озябшие руки, тихо спрашиваю я. — Что, если он уже…
— Тихо! — осаждает он меня, не повышая, однако, голоса.
Сжав губы, заталкиваю поглубже нарастающую панику. Я должна справиться со страхом. Я же была гриффиндоркой в Хогвартсе, а это значит, что, невзирая на множество неудач, я все же обязана попытаться оправдать репутацию факультета.
— Я не злюсь на тебя, Драко, — обращается Люциус к темноте. — Выходи, и мы поговорим.
Лезвие ножа сверкает голубым в пламени свечей.
Молчание в ответ.
Мы поднимаемся на еще один лестничный пролет, и еще один, исследуем коридор за коридором, и каждый раз в ответ на зов Люциуса — тишина.
Боже, я не выдержу… нервы натянуты до предела, и я даже почти чувствую, как они колеблются от страха, а я дрожу от холода, и эта тишина давит на меня, оглушая сильнее, чем сотни криков…
Краем глаза замечаю какое-то движение.
Замираю на месте, оборачиваясь, и впиваюсь взглядом туда, где я только что видела… клянусь, я видела…
Ничего. Только тени насмешливо танцуют на стене.
— Драко? — шепчу я.
— Бога ради, тише! — шипит Люциус, и в его голосе проскальзывают злость и страх. — Если он не отвечает мне, то тем более не ответит и тебе.
Бросив мучительный взгляд на то… туда, где ничего нет, я поворачиваюсь и вновь следую за Люциусом.
Наконец мы подходим к двери — огромной деревянной двери, — и почему-то она кажется мне знакомой, вот только я никак не могу вспомнить…
И когда Люциус, направив палочку на дверь и прошептав заклинание, открывает ее, я понимаю, где видела ее.
Она ведет на балкон; тот самый, который я помню так, словно это было вчера.
Чувствую, как напряжен Люциус: он тоже помнит…
Но сейчас не время предаваться воспоминаниям.
— Драко? — шепчет он. Его голос разносится по всей пещере и отражается от стен. — Ты там?
Долгое время нам отвечает лишь эхо, но едва Люциус поворачивается, чтобы уйти…
— Я здесь, отец.
Люциус судорожно вздыхает.
Ледяные пальцы с силой сжимают мое сердце.
Драко выходит, становясь в дверном проеме, но его лицо спрятано в тени.
— Смотрю, ты привел с собой грязнокровку, — полунасмешливым тоном произносит он, делая шаг вперед, в коридор, и его лицо теперь освещено; на нем ясно читается ярость. — Как мило. Ты всегда знал, что значит быть радушным хозяином, и как обращаться с гостями …
— Давай не будем играть в игры, Драко, — строго обрывает его Люциус. — Тебе прекрасно известно, почему я здесь. Так почему бы не высказать все, что накипело?
Ноздри Драко раздуваются в гневе, и у меня сводит желудок. Мне совсем не хочется слышать то, что он, возможно, собирается сказать. Не желаю видеть, как еще один человек будет уничтожен из-за того, что делаем мы с Люциусом.
Ведь сначала больно было только мне. Потом и Люциусу. А теперь вот Рон и Драко…
Пальцы Драко сжимаются вокруг волшебной палочки.
— Ты лгал мне, — выплевывает он, и его щеки вспыхивают.
Он пытается взять себя в руки.
— Ты не подчинился мне, Драко, — Люциус зол. — Я предупреждал, чтобы ты не трогал грязнокровку впредь…
— Иначе я перестану быть твоим сыном? — Драко тоже начинает терять над собой контроль. — Да, я помню. Вряд ли я вообще когда-нибудь смогу забыть эти слова. Знаешь, каково это, когда для твоего отца жизнь какой-то грязнокровки дороже, чем ты?
Любому другому отцу было бы больно от этих слов. Другой отец немедленно опустил бы палочку, заключил сына в объятия и сказал, что любит его больше всего на свете…
Все, что получает Драко от Люциуса, — холодный, безжалостный взгляд, и поэтому он продолжает чуть дрожащим голосом:
— Только сегодня утром ты говорил мне, что я должен повзрослеть, и я это сделал, — что-то, напоминающее гордость, мелькает в его голосе. — Я решил выяснить раз и навсегда, не ошибся ли в своих подозрениях. Оказалось — не ошибся, — почти ликующе подводит он итог. — Ты лжец и лицемер, и все это время ты трахал грязнокровку за спиной моей матери…
— Экспеллиар…
— Протего! — палочка Драко скользит в руке, но он удерживает ее и отражает заклинание отца. Они стоят, держа друг друга на прицеле. Отец и сын…
Сердце бьется так быстро, что вот-вот выпрыгнет из груди.
Две пары таких похожих глаз взирают друг на друга с одинаковой холодной жестокостью.
— Не слышу твоих отрицаний, отец, — шепчет Драко.