— Ты учишься, Драко, — ледяным тоном произносит Люциус. — И с каждым разом у тебя получается все лучше. Ты почти застал меня врасплох.
Глаза Драко блестят.
— Ну, мне знакомо это чувство, — бормочет он.
Мы с Люциусом наблюдаем, как Драко глубоко дышит, вздрагивая всем телом, но не отводит глаз от лица своего отца.
Я вынимаю ладонь из руки Люциуса.
— Знаешь, каково это, когда все твои ценности уничтожены, растоптаны тем, кто сам же когда-то прививал их тебе? — шепчет он. — Можешь представить, как я себя чувствую? Ты предал меня, папа.
Люциус глубоко втягивает воздух через нос.
— Если ты так себя чувствуешь, то это не моя вина, — отвечает он. — Ты слишком многого ждал от других, Драко. Я неоднократно говорил тебе не делать этого. Ты давно должен был понять, что в этом мире никому нельзя доверять, и ни на кого нельзя полагаться, потому что все так или иначе предадут тебя в конце, пусть и не всегда по своей воле.
Меня сковывает холод, но это ничто в сравнении с тем, что чувствует сейчас Драко: он явно в таком отчаянии.
Почему Люциус никак не может понять, что Драко любит его? Или, если он знает об этом, почему не может проявить хоть чуточку участия и привязанности, даже если это будет ложью?
В конце концов, мы верим в то, во что хотим верить. И неважно, что это не всегда оказывается правдой.
Драко с трудом сглатывает, в уголках его глаз скапливаются слезы, он весь покрывается некрасивым румянцем от унижения.
— Почему, что бы я ни делал, этого всегда было недостаточно, чтобы угодить тебе? — его голос дрожит, он отчаянно пытается скрыть боль и страдание в нем. Я знаю, он годами хотел задать этот вопрос.
Люциус смотрит на него с застывшим выражением лица.
— Что ты пытаешься сказать?
Драко глубоко вздыхает, очевидно, пытаясь успокоиться.
Хочу провалиться сквозь землю; меня не должно быть здесь. Именно в этот момент меня здесь быть не должно.
— Я всегда, всю свою жизнь старался оправдать твои ожидания, заставить тебя гордиться мной! — его голос дрожит, несмотря на все попытки Драко совладать с ним. — Но этого всегда было мало, всегда. А теперь я узнаю, что все это было зря!
Люциус возводит глаза к потолку.
— Давай, отчитай меня за ошибку с грязнокровкой, Драко, если считаешь нужным, — тянет он. — Но не смей хныкать и плакаться мне в жилетку, я этого не потерплю.
Драко выглядит так, словно отец только что ударил его.
Невольно мне становится его жаль. Если бы Люциус просто… ох, даже не знаю, возможно, обнял Драко, или что-то в этом роде, или просто сказал, как любит его, тогда, может быть, Драко не чувствовал себя столь разочарованным в собственном отце.
Но он получает лишь холодный взгляд, чуть выгнутую бровь и внимательный взгляд сузившихся глаз.
Он на мгновение сжимает губы, борясь с собой, а затем не выдерживает и…
— Можешь представить, каково расти в твоей тени? Мне всегда говорили, что однажды я пойду по твоим стопам. Ты сам раз за разом повторял, что когда Темный Лорд вернется к власти, я буду служить ему так же, как служишь ты. Ты стал твердить мне это, едва я начал говорить!
Как всегда, не успев обдумать свои действия, выступаю вперед и произношу то, чего, видимо, не следовало бы.
— Драко, это вовсе не обязательно! — с отчаянием в голосе шепчу я; нельзя дать кому-нибудь услышать нас. — Твоему отцу уже поздно раскаиваться, но ты — другое дело. Ты еще можешь стать лучше, чем он!
Драко поворачивается ко мне, глядя с абсолютной ненавистью; не просто с яростью, но чистейшей, совершенно четкой ненавистью…
Но он не переводит на меня палочку — она все еще направлена на его отца.
Чувствую, как Люциус подходит ко мне, становясь у меня за спиной, его палочка по-прежнему указывает на Драко, и тот, видя действия отца, прищуривается.
— Лучше? — огрызается он. — Таким, как ты, ты это имеешь в виду? Ты такая… охренеть какая благочестивая, Грэйнджер. Да кто ты такая, чтобы читать мне лекции о том, что правильно, а что — нет, после того, что ты сделала моей матери?
Захлопываю рот, заливаясь краской унижения, потому что он прав. Больше я не имею права говорить о высокой морали. И не только из-за того, что сделала Нарциссе. Нас с Люциусом связывает еще один темный, порочный секрет: я стала убийцей, чтобы спасти ему жизнь.
Драко бросает на меня вызывающий взгляд, а затем вновь оборачивается к Люциусу. Я никогда раньше этого не замечала, но его глаза почти столь же выразительны, как и у его отца.
— Почему я должен хранить это в секрете? — шепчет он.