— Ну, тогда уж лучше рома...
— Почему?
В глазах Андреа блеснуло любопытство, и он, улыбнувшись, изрек:
— Хочу попробовать.
После этих слов настал черед удивляться Джузеппе.
— Вы никогда не пили ром?
— Честно говоря, к своему стыду или к радости — не знаю, как лучше сказать — нет...
— Наверное, и так, и так... Правда, никогда не следует смешивать ром с вином.— Джузеппе откинулся на спинку стула: — Да, синьор, могу ли я попросить вас об одном пустячном одолжении? Совершенно пустяшном,— продолжил, он, словно боясь получить отказ, — и вам оно ничего не будет стоить...
Андреа, отпив глоток рома, скривился — видимо, мартини все-таки нравился ему больше.
— Угостить меня ромом? Или мартини?
— Это — само собой,— произнес Джузеппе,— но теперь я хотел бы попросить вас о другом...
— Слушаю.
— Не могли бы вы называть меня на «ты»?
— Вас?
— Ну конечно...
— А зачем это вам надо?
Джузеппе, смущенно улыбнувшись, ничего не ответил собеседнику.
Но тот не отставал:
— Так почему же вам не нравится, когда вам говорят «вы»?..
Росси поморщился.
— Ну, дело в том, что такое обращение подразумевает какую-то не то, что дистанцию по отношению к тому, к кому обращаются... — он запнулся,— ну, я хочу сказать, что так обращаются или к школьным учителям, или к богатым соседям... Мой папочка был учителем в начальной школе, и все только и делали, что говорили ему «вы»... А за спиной показывали фиги... То есть, — он вновь сконфуженно улыбнулся, — я был бы весьма благодарен вам, если бы вы, — он старательно подчеркнул это слово, — если бы вы говорили мне только «ты»... Короче говоря,— продолжил Джузеппе, — кроме того, что это отдаляет людей друг от друга... Очень отдаляет... Люди становятся какими-то ненатуральными, неискренними по отношению друг к другу... Все-таки, говоря человеку «ты», всегда можешь доверить ему больше, чем обращаясь так чопорно — «вы, вы». Нет, что не говорите — а мне не нравится, когда мне...
Андреа пожал плечами.
— Как вам... То есть,— с улыбкой, вызванной непривычностью обращения, быстро поправился он,— как тебе будет угодно...
Разумеется, теперь он должен был в свою очередь предложить такое же обращение и Джузеппе, но не стал этого делать — видимо, потому, что в глубине души этот человек ему сразу же не то что бы не понравился, но очень насторожил — и этой своей просьбой тоже.
А портовые кварталы, все эти увеселительные заведения продолжали жить своей обычной жизнью; вскоре в зальчике появились девицы, чья манера одеваться и пользоваться косметикой, манера себя вести не оставляли никаких сомнений относительно их профессии.
Вскоре и к Андреа подсела грубо размалеванная вульгарного вида девица и небрежно положила ему ногу на колено.
— Не обижайтесь, и не ругайтесь,— шепнул ему на ухо Росси, — ведь это — специальное портовое кокетство, как я понимаю.
Вульгарная девица, улыбнувшись дежурной улыбкой, потребовала от Андреа вина, закусок, лимонада, пирожных и много чего еще.
Тот, чтобы не стать участником скандала, охотно повиновался — тут же подозвал официанта, который вертелся неподалеку:
— Принесите, пожалуйста, все, чего она только пожелает...
— О, синьор, как вы добры!.. — тут же воскликнула девица.
Джузеппе обернулся к своему спутнику и произнес заговорщицким полушепотом:
— Что ж, синьор Давила, надо повиноваться — хочешь ты того или нет...
Тот, обернувшись, удивленно поднял брови.
— Почему?..
— Ну, не забывайте, пожалуйста, синьор Давила, куда мы с вами попали...
Андреа хмыкнул.
— Прекрасно понимаю. Кстати,— не преминул напомнить он,— ведь инициатива посещения этого вертепа принадлежит вам... То есть,— ой тут же поправился, вспомнив последнюю просьбу Джузеппе,— тебе...
Росси согласно наклонил голову.
— Я и не отрицаю. Но ты должен вести себя так, будто бы ничего и не происходит...
Улыбнувшись, Андреа осведомился:
— Чтобы таким вот образом выдержать вкус и дух этого места?..
— Разумеется!..
А девица, постоянно улыбаясь, донимала Андреа своими глупостями:
— Ах, какой приятный молодой синьор! И почему это вы так грустны? Видимо, у вас какие-то неприятности с женщинами...
Чтобы как-то поддержать нить разговора, Андреа поинтересовался: