И она бросила многозначительный взгляд на Джузеппе — мол, все идет так, как ты и хотел, так что готовь еще полмиллиона лир.
Тот сделал успокоительный знак рукой — дескать не волнуйся, отдам.
— Мне плохо, — прошептал Андреа.
— Я ведь говорил — не надо было пить ром после мартини, — покачал головой Росси, — а вы, синьор, меня не послушали...
— Вот-вот, — в тон ему произнесла девица.
— Послушай, а где ты живешь? — спросил Джузеппе у проститутки.
— А тебе это для чего?
— Я занесу тебе деньги сам, — произнес Росси. Немного подумав, девица дала Росси адрес гостиницы, в которой снимала номер.
— Ну, вот и хорошо,— ответил Росси,— а теперь — делай то, что тебе говорил...
— В номер?
Секретарь дель Веспиньяни утвердительно наклонил голову и произнес:
— Да, в номер... Через час я к тебе заеду... Когда девица, поддерживая обессиленное тело Андреа ушла, Росси, выждав полчаса, поднялся, расплатился и направился к телефону.
— Алло, полиция?
— Да, — послышалось из трубки.
— Разыскиваемый вами преступник Альберто Барцини находится в гостинице «Венеция», в семьсот семнадцатом номере, — деревянным, будто бы не своим голосом произнес в трубку Росси.
— А кто это говорит?
— Это не столь важно. Друг правосудия и законности, — тут же нашелся Джузеппе, — он скрывается у одной местной проститутки...
И повесил трубку.
Не стоит, наверное, и говорить о последствиях того звонка, полиция Палермо, которая всегда славилась в Италии своей расторопностью (как же — один из самых криминогенных городов страны!), уже через пять минут была у здания гостиницы «Венеция».
Полумертвую от страха девицу в одном только нижнем белье, не дав ей даже одеться, втолкнули в «альфу-ромео» карабинеров и повезли в квестуру.
Вторая машина — бронированный зарешеченный фургон — мчал в квестуру Андреа — карабинеры были убеждены, что перед ними — Альберто Барцини, один из самых опасных мафиози Юга Италии, на счету которого — масса убийств, торговля наркотиками, нелегальный экспорт капиталов, контроль за содержанием публичных домов и многое-многое другое...
Однако Андреа, он уже — синьор Альберто Барцини был в полнейшем беспамятстве, и полицейский комиссар посчитал за лучшее, поместить его в тюрьму...
Камера, в которую поместили Андреа Давила в городской тюрьме Палермо, была не очень велика, однако имела два несомненных преимущества перед другими: во-первых, от коридора, по которому ходили надзиратели, ее отгораживала не металлическая решетка, как в остальных камерах, а во-вторых — она была оборудована хорошим телевизором.
Такие камеры предназначались, как правило, только для элиты преступного мира; впрочем, Андреа просто не мог этого знать, потому что еще никогда не бывал в тюрьме...
Проснувшись на следующее утро, он долго и удивленно смотрел на зарешеченное окно, на запор, после чего, с трудом поднявшись, подошел к двери и постучал. Тут же появился надзиратель.
— Что тебе?
— Простите, синьор, — произнес Андреа едва ворочавшимся языком, — простите, но что это?
Надзиратель ухмыльнулся.
— Городская тюрьма Палермо, синьор Барцини.
У Андреа, несмотря на его более чем отвратительное самочувствие; глаза от удивления поползли на лоб.
— Тюрьма?
— Да, тюрьма.
— А что я такого натворил?
Надзиратель, выразительно повертев у виска пальцем, отошел на коридор, оставив нового заключенного в глубокой задумчивости.
Андреа принялся вспоминать, однако мысли путались, терялись, и вспомнил он немногое.
Он хорошо помнил, как вчера в его гостиничный номер явился личный секретарь Отторино, и сказал, что с самолетом какие-то неполадки, и потому рейс в Ливорно придется отложить до завтра.
Он помнил, что для того, чтобы скоротать время, Росси предложил ему прогуляться.
Затем они пошли в портовые кварталы — это Андреа тоже отлично помнил, что его туда потащил никто иной, как Джузеппе.
Сидели за каким-то столиком, они с синьором Росси о чем-то беседовали, потом Росси почему-то попросил, чтобы он, Андреа, обращался к нему на «ты», потом к ним подсела какая-то грубая вульгарная девица... Вроде бы даже он, Андреа, с ней танцевал...
Но что было потом?
При всем своем желании этого Андреа вспомнить так и не смог...
В тот злополучный для Андреа вечер приключения Джузеппе в портовых кварталах так и не закончились — ведь не зря Отторино говорил, что этот человек обладает поразительной способностью нарываться на неприятности даже там, где их нельзя было найти...