«Однако! — подумал Джузеппе,— на вид ей никак не меньше двадцати пяти...»
Сутенер продолжал:
— И что если я теперь позову полицию, то твоего приятеля обязательно арестуют за злостное совращение несовершеннолетки?
— Синьор, я не понимаю вас...
— Короче — давай деньги, и я закрою на эти обстоятельства глаза.
Чтобы окончательно успокоить «брата», Росси немедленно сделал вид, что на все согласен, и что сейчас этот вопрос будет разрешен.
— Пожа-а-алуйста,— протянул он.
И сделал вид, что полез в карман за бумажником.
Сутенер прищурился.
— Ну?
С этими словами он протянул руку, ладонью вверх; этого Росси только и нужно было: короткий замах — и кулак его молниеносно врезался в челюсть «брата».
Однако тот, прежде чем рухнуть наземь, успел нанести короткий, но очень сильный хук с правой в глаз Джузеппе — удар был настолько сильный, что мир раскололся на миллионы блестящих брызг, все куда-то поплыло, и Джузеппе пришел в себя нескоро...
Постепенно Андреа начал приходить в сознание. Осмотревшись, он убедился, что действительно находится в тюрьме.
Голова невыносимо болела, настроение было скверное. Во рту пересохло; Андреа ощущал на языке и на небе обыкновенный в таком состоянии неприятный привкус — видимо, это был привкус разложившегося алкоголя.
— О-о-о, простонал он, — как скверно...
«Как я мог тут оказаться? — размышлял Андреа,— может быть, я вчера напился и устроил какую-нибудь драку? Или ввязался во что-нибудь такое, во что ввязываться не следовало? И где же тогда Росси?..»
И тут его взгляд упал на часы: было без четверти десять утра.
«Скоро вылетает «Сесна» на Ливорно,— подумал он,— самолет, которые Отторино специально прислал сюда, чтобы меня забрать... Ведь Эдера ждет меня, Эдера волнуется... А я — тут».
Все происходящее начало вдруг казаться ему каким-то дурным сном, кошмаром, марой.
Вот сейчас, сейчас он проснется, увидит рядом с собой Эдеру, и расскажет ей обо всем, и они будут весело смеяться над этим кошмаром, а потом возьмут Лало и Эдерину и отправятся гулять — так, как и гуляют они по праздникам, по выходным, когда у него, Андреа, есть свободное время...
Поднявшись — а это стоило Андреа немалых усилий, он подошел к двери и забарабанил в нее кулаком.
— Откройте!
И вновь появился надзиратель — тот самый, который подходил сюда несколько минут назад.
— Что шумишь? — спросил он, вразвалочку подходя к двери,— чего тебе надо?
— Синьор, я действительно в тюрьме? — спроси Андреа, которому все происходящее казалось дурным сном.
Надзиратель обнажил желтые, прокуренные клыки и произнес:
— Конечно, в тюрьме... Таким, как ты, только тут и место...
— Но как я сюда попал?
— Как?
— Да,— выдавил из себя Андреа, облизав пересохшие губы.
— Тебя привезли карабинеры... Как и возят опасных преступников.
До Андреа постепенно начинал доходить смысл произнесенного.
Да, значит это не дурной сон, это не ночной кошмар — он, Андреа Давила, действительно в тюрьме.
А раз он в тюрьме, то имеет право потребовать прокурора, следователя или, во всяком случае — адвоката.
— Синьор,— произнес Андреа, страдальчески посмотрев на надзирателя, — синьор, очень прошу вас, ответьте: как я попал сюда?
— Я ведь сказал...
— Нет, за что?
В ответ надзиратель рассмеялся сухеньким, противным смешком.
— За что? Ха-ха-ха! Ну, таких людей как ты, всегда есть за что упрятать за решетку.
Поразмыслив, Андреа произнес:
— Тогда попрошу отвести меня к кому-нибудь из вашей администрации... Я требую адвоката!
— Адвоката тебе предоставят в установленном порядке, — произнес надзиратель, — а к следователю вызовут, когда сочтут нужным...
В то самое время, когда Андреа Давила беседовал с тюремным надзирателем. Джузеппе Росси только-только проснулся — остановился он, чтобы на всякий случай не привлекать ничьего внимания, в дешевом мотеле, где не спрашивали документов.
Он долго — минут пятнадцать-двадцать лежал в постели с открытыми глазами, размышляя, вставать ему или нет... Вставать не хотелось, спать тоже не хотелось...
Джузеппе, перевернувшись на другой бок, попытался вспомнить что-нибудь приятное, но ничего, кроме разъяренного лица сутенера, «брата» несовершеннолетней проститутки, которое остро врезалось в память со вчерашнего дня, ему на ум так и не пришло...
— Черт бы тебя подрал,— проворчал Джузеппе,— ты и теперь преследуешь меня...
Тот вчерашний сутенер почему-то снился Росси всю ночь — Джузеппе уже не помнил точного содержания того сна, не помнил сюжета, однако общее впечатление, впечатление гнетущей тоски и острой ненависти к этому гнусному человеку у него остались...