Вообще-то, за время своей службы у Отторино дель Веспиньяни, человека, который, ко всему прочему, страдал бессонницей, Росси научился подниматься рано, очень рано — подъем там был не позднее семи утра, однако после обильных вчерашних возлияний и особенно — после драки сделать это было не так-то и просто...
Переносица и левый глаз после вчерашнего удара по-прежнему тупо ныли. Лениво поднявшись с кровати, Росси умылся и посмотрел в зеркало. Под глазом лиловел большой кровоподтек.
Еще этого мне не хватало, — пробормотал он.— Как я теперь покажусь на «Ливидонии»?
После того, как процедура умывания была закончена, Росси оделся и направился вниз, в небольшое кафе.
Заказав спагетти с острым соусом и кофе, он принялся размышлять, каким образом он расскажет своему патрону о том, что произошло с этим архитектором.
Вернувшись в мотель, он долго раздумывал, звонить ли ему на яхту, в Ливорно, или же рассказать обо всем тогда, когда вернется.
Наконец, решил позвонить.
«Будет что будет,— решил он,— ну, возможно, Отторино рассердятся, но ведь ненадолго! Ведь это тот самый случай, когда цель оправдывает средства... А цель я выполнил — теперь Андреа нескоро, наверное, появится а Ливорно, и граф будет доволен...»
Он набрал номер и несколько развязно, чтобы скрыть собственное волнение, произнес:
— Синьор дель Веспиньяни, это Джузеппе...
С того конца связи послышалось:
— Я узнал тебя... Ну, что скажешь?
Росси никогда, или почти никогда (за редким исключением, как, например, вчера) не строил планов — он всегда полагался на импровизацию.
Вот и теперь, деланно горестно вздохнув, он произнес в трубку:
— Тут оказывается, произошла очень большая неприятность...
— У кого?
В голосе Отторино дель Веспиньяни засквозило сильное напряжение.
— У кого? — повторил он.
— Да у этого архитектора, синьора Давила,— произнес Джузеппе.
— У Андреа неприятности? — уточнил граф таким тоном, будто бы ему был известен еще один архитектор с фамилией Давила.
— Ну да...
— Что случилось?
— Вчера вечером мы пошли с ним в бар, посидеть, поговорить...
— Вдвоем?
— Да, вдвоем.
— И что же?..
Вопрос повис в воздухе — Росси, набрав побольше воздуха, уже хотел было начать свое повествование, но граф неожиданно спросил:
— И ты опять попал в какую-то историю?
— Не я, но он.
— Вот как?
— Да, он познакомился с какой-то проституткой, и пошел с ней...
— Постой, постой... Я не ослышался? Ты говоришь, что Андреа пошел с какой-то девицей, с которой познакомился в баре?
— Да.
После непродолжительной паузы дель Веспиньяни спросил с сомнением в голосе:
— И что было дальше?
— И до сих пор его нет.
— А где он?
— Не знаю... Может быть, в полиции, может быть, еще где-нибудь...
— У девицы? Послушай, Джузеппе, ты ничего не перепутал?
— Нет.
— Что-то не верится, произнес Отторино, — что-то мне не совсем верится, чтобы такой синьор, как синьор Давила пошел с проституткой...
— Честное слово, клянусь Мадонной! — запальчиво воскликнул Джузеппе,— я и сам видел!
— И ты хочешь сказать, что он... — начал было Отторино и запнулся, однако Росси, который прекрасно знал своего патрона, тут же уловил, о чем тот хочет поинтересоваться у него:
— Нет, нет, я тут ни при чем...
Вот что, — произнес Отторино,— сейчас же возвращайся в Ливорно и расскажи, как все было.
— Конечно, конечно... С радостью, пробормотал Росси.
— Это не телефонный разговор...
— Конечно...
Он повесил трубку, некоторое время посидел я полной не решительности, а потом, тяжело вздохнув, поднялся, закрыл комнату и, сдав ключи, отправился вниз...
Эдера не очень любила смотреть телевизор — во всяком случае, в монастыре, в котором она долго воспитывалась, телевизора не было, и она настолько привыкла к жизни без голубого экрана, что не испытывала в нем никакой потребности.
Однако в то утро перед завтраком она почему-то задержалась у экрана.
По телевизору передавали обычную сводку последних известий.
— Вчера поздно вечером, — произнес диктор, — в Палермо был задержан опасный преступник, Альберто Барцини. Это — последний неарестованный органами правопорядка член преступной группировки, которая была арестована карабинерами на Сицилии. Долгое время Барцини скрывался от правосудия, но после одного анонимного звонка карабинеры и прокуратура выяснили место его пребывания: он прятался в портовом отеле «Венеция» у Патриции Дольчемаре, откуда и был препровожден в камеру предварительного заключения.