Все последние годы, вот уже лет пять, Отторино дель Веспиньяни жил в состоянии какой-то отрешенности, но в то же самое время — утомления и озабоченности, в состоянии какого-то подсознательного ожидания лучшего, которое, как ему казалось, должно было наступить в ближайшем времени. И, когда он окончательно понял, что жизнь по большому счету кончена, что ему надеяться больше не на что, не это ли его состояние и послужило той пружиной, которая и получила этот толчок?
Получив от Росси известия об Андреа, граф разволновался — еще бы!
Ведь задержать мужа Эдеры в Палермо было его собственной инициативой.
Но то, что сообщил ему Росси...
Андреа сидел с ним в баре, а потом ни с того ни с сего отправился к проститутке?
Нет, это никак не укладывалось в голове Отторино; это было просто невозможно...
Бред какой-то...
Запершись в своей каюте на «Ливидонии», дель Веспиньяни неспеша выкурил сигару, улегся на диван, приказал никого не пускать и принялся размышлять над сложившейся ситуацией...
Конечно, чтобы овладеть всей полнотой информации, надо было бы сперва поговорить с Джузеппе, выяснить, что же там произошло на самом деле.
А пока...
Пока было ясно одно: Росси переборщил, Росси, как я всегда перестарался...
Но как теперь объяснить это Эдере?
Какими глазами он будет смотреть на нее?
Как объяснить ситуацию, в которую так неожиданно попал ее муж, как объяснить действия Джузеппе, и как, в конце-то концов, объяснить свою роль в произошедшем?!
Нет, последнее, во всяком случае, было невозможно — на подобное объяснение дель Веспиньяни бы никогда не пошел. В самом деле, не мог же он сказать открытым текстом: «Синьора Давила, вы очень, очень похожи на мою покойную жену, Сильвию, перед которой я очень виноват, и я долго, целых пять лет не знал, как, каким образом я искуплю перед ней свою вину, и только тогда, когда увидал вас, понял, что она — это вы, что теперь Сильвия для меня — вы, синьора Давила, и я готов сделать для вас все, точнее, был бы готов сделать все, что только в моих силах, я был бы готов жить ради вас, но у вас, к большому для меня сожалению, есть муж, а он — помеха, так как вы любите его и любимы им, но в то же самое время вы начали оказывать мне очевидные знаки внимания, или мне так только показалось, потому что я хочу этого, но это теперь по большому счету не столь важно, и потому я отправил вашего мужа Андреа на Сицилию, а вслед за ним — и Росси, чтобы тот его немного задержал, пока ваши чувства ко мне не проявятся еще больше...»
Размышления Отторино прервал легкий стук в дверь. Нахмурившись, граф крикнул:
— Я отдыхаю!
— Отторино, это я, твой отец,— послышалось из-за двери,— неужели ты не откроешь мне?
Не открыть отцу Клаудио дель Веспиньяни не мог, и потому, тяжело вздохнув, поднялся с дивана и, отбросив плед, которым был укрыт, направился к двери.
Открыв, он молча кивнул отцу, и когда тот зашел произнес:
— Отец, двери закрой... И, пожалуйста — на ключ. Не хочу никого видеть.
У Клаудио в тот день настроение было куда более спокойное, чем у сына — весело подмигнув Отторино, он произнес:
— Что-то у тебя сегодня такое мизантропическое настроение? Ты что — действительно не хочешь никого видеть?
Отторино поморщился.
— А-а-а, так, не обращай на меня внимания, отец... Со мной такое бывает...
— От кого это ты такому научился? Ты ведь всегда был всем доволен и радовался жизни...
— Это тебе так только показалось... Мизантропии не учатся, она приходит со временем... Когда начинаешь лучше узнавать людей.
— Может быть — лучше узнавать самого себя? — с улыбкой, но очень деловитым голосом осведомился Клаудио.
Пожав плечами, младший дель Веспиньяни произнес:
— Может быть и так.
— И надолго это у тебя? — спросил старый граф, подходя поближе.
— Не знаю.
Усевшись напротив сына, Клаудио покачал головой и, поджав губы, произнес:
Да, прав был твой друг Адриано Шлегельяни, который утверждал: у человека бессонница может быть только по двум причинам — или такой человек болен, или совесть у него нечиста...
— Отец, ты всегда так невовремя начинаешь читать морали, — отмахнулся молодой дель Веспиньяни.
— Это не мораль, это цитата — твоего же друга, кстати...
Какая разница?!
Клаудио очень серьезно, внимательно посмотрел на сына и произнес:
— Отторино, с тобой в последнее время происходит что-то явно не то...
Отвернувшись к иллюминатору, за которым виднелась узкая лазурная полоска воды, младший дель Веспиньяни недовольно поморщился.