— ...?
И старый граф, серьезно, пристально посмотрев сына, произнес:
— Сынок, послушай, я хотел бы дать тебе один хороший совет...
— Какой совет?
— Чтобы ты оставил в покое Эдеру...
После этих слов отца Отторино вспыхнул: он никак не мог думать, что теперь отец переведет разговор на эту болезненную для него, Отторино, тему.
А Клаудио, как ни в чем не бывало, будто бы не замечая напряжения, возникшего между ним и сыном, неторопливо продолжал:
Я ведь не слепой и не глухой... Да, ты видишь в этой женщине Сильвию, — хочешь видеть. Ты смотришь на Эдеру и хочешь вернуть те времена, хочешь исправить то, что исправить уже никак невозможно...
— Но я...
— Обожди, не перебивай меня, пожалуйста... Ведь когда-то когда ты был еще совсем мальчиком, я учил тебя, что перебивать старших — неприлично,— едва заметная улыбка тронула губы Клаудио.— Так вот: для меня совершенно очевидно, что тебя обуяла страсть. Ты хочешь, чтобы синьора Эдера Давила во что бы то ни стало была с тобой, ты хочешь, чтобы вы были вместе, ты хочешь вернуть те времена... Но ведь нельзя дважды ступить в одну реку, нельзя вернуть то, что вернуть невозможно... Нельзя обманывать себя, в конце-то концов... Эдера никогда не будет для тебя Сильвией, и ты никогда не будешь счастлив... И — это, наверное, прозвучит очень жестоко, но это правда...— Клаудио неожиданно осекся.
— Что — отец? — спросил Отторино, напряженно вглядываясь в его лицо.
— Она никогда не будет с тобой по-настоящему счастлива... Я смотрю на нее и вижу, что с Андреа она счастлива действительно, счастлива тем лучезарным искрометным, но и в то же самое время — спокойным и уверенным счастьем, какое выпадает на долю немногих... Разве ты способен дать ей то же самое?
Младший дель Веспиньяни выжидательно молчал — казалось, он вообще не слушает своего отца.
Тот продолжал:
— Поверь мне — я ведь старый человек, я не буду тебя обманывать, я не желаю тебе зла — ведь ты мой единственный сын...
Отторино, подняв на отца тяжелый взгляд, произнес в ответ:
Клаудио то ли не расслышал, то ли скорее — сделал вид, будто бы не расслышал его слов.
— И, кроме того, ты ведешь себя очень некрасиво, я бы сказал — недостойно по отношению к ее мужу...
— Я?
— Разумеется.
— С чего ты взял?
Клаудио тонко улыбнулся.
— Мне известно, что ты отправил синьора Давила на Сицилию... Не знаю, с какой это стати тебе вдруг понадобилось реконструировать наше имение под Палермо — ведь там со времен дуче, с тридцатых годов никто не жил, и оно стоит в заброшенном виде... И ты никогда особо не вспоминал о нем... Могло бы постоять еще столько же — ничего страшного бы не случилось...
— Рано или поздно приходится начинать, — вяло ответил Отторино, внезапно потеряв всякий интерес к этому разговору.
Но ведь признайся, — Андреа ты отправил на Сицилию не для того, чтобы тот привел это имение в порядок, — возразил Клаудио, — а если быть более точным и принять твою точку зрения — не только для того...
— Ну, допустим...
— Не «допустим», а так оно и есть,— сказал старый граф.— Ты просто хотел отправить его подальше... Ну, хорошо, хорошо, я бы поверил тебе, я бы еще поверил в то, что ты действительно решил заняться тем домом... Но ты ведь явно замышляешь против него что-то такое,— Клаудио щелкнул в воздухе пальцами,— ну, что-то такое, недоброе, что ли...
Отторино насторожился.
— С чего это ты взял?
— Все очень просто. На «Ливидонии» вот уже второй день не видно Джузеппе Росси — этого проходимца, которого ты по совершенно непонятным причинам приблизит к себе, сделав своим личным секретарем.
— Росси отправился на Сицилию для того, чтобы забрать сюда, в Ливорно Андреа Давила, — спокойно возразит дель Веспиньяни.
— Допустим, допустим,— Клаудио согласно покачал головой, — но почему же тогда Андреа не мог отправиться из Палермо обычным рейсовым самолетом? Почему, откуда у тебя такая забота? И почему, наконец, Росси не привез синьора Давила в Ливорно еще вчера? Но и это еще не все, — продолжил Клаудио,— сегодня утром я смотрел телевизор... Обыкновенная сводка новостей, в том числе и криминальных — ты ведь знаешь, что я всегда смотрю новости, чтобы быть в курсе событий.
При слове «криминальных» Отторино с испугом посмотрел на отца.
— Новостей? — переспросил он таким тоном, будто бы не понял, что сказал ему Клаудио.
Тот кивнул.
— Да, новостей.
— И что же с того?