— Куда?
— К следователю. Кстати, можете использовать свое право: можете отвечать на вопросы, поставленные вам устно или письменно, по вашему усмотрению, можете не отвечать на них вовсе, если найдете, что они могут повредить вам, можете, как я уже сказал, потребовать адвоката... Как жаль, что ваш личный адвокат, синьор Галли, тоже арестован! — притворно засокрушался надзиратель.— А то он бы вам наверняка бы помог»
— Какой еще синьор Галли? — Андреа вопросительно посмотрел на капрала.
— А то вы не знаете...
Андреа, недоумевая, встал, быстро оделся и пошел вслед за надзирателем...
«Нет, тут наверняка какая-то ошибка, — думал Андреа, глядя в широкую спину капрала, — наверняка меня приняли не за того, а за какого-то преступника... Альберто Барцини. Иначе — как бы я оказался тут, в тюрьме?.. Это даже хорошо, что сейчас меня вызвали к следователю. Уж он-то быстро во всем разберется и выпустит меня...»
Уже подходя к двери, за которой был кабинет следователя, синьора Гвадонини, он почему-то вспомнил о Росси и тут же подумал: «Интересно, а его тоже арестовали, как и меня? Если да — то за что?.. Если так, то оно, может быть, и к лучшему — Росси наверняка подтвердит, что это — не более, чем просто досадное недоразумение, и меня отпустят. Жаль только, что в Ливорно я буду не раньше вечера...»
Надзиратель толкнул тяжелую дубовую дверь, и Андреа очутился в кабинете следователя...
ГЛАВА 18
Отторино чувствовал в себе уверенность человека, который после долгих и мучительных раздумий и колебаний наконец-то приготовился совершить поступок, способный изменить всю его жизнь.
Теперь, когда путей к отступлению не было, когда все мосты были сожжены, ему оставалось только одно — попытаться как-то использовать редкостную изворотливость и сметливость Джузеппе Росси, попытаться повернуть ход событий себе на пользу...
Теперь его, пожалуй, уже ничто и никто не мог остановить...
Да, конечно же, в глубине души он прекрасно осознавал, что тысячу, миллион раз неправ, он прекрасно понимал, что совершает нечто чудовищное, что когда-нибудь уронит его не только в глазах окружающих (о реакции Эдеры он пока не думал), но и в своих собственных.
Понимал — но ничего с собой не мог сделать.
Он, по выражению Клаудио, действительно был обуян страстью — всепоглощающей и роковой...
Посмотрев на Росси, он начал так:
— Короче говоря, давай играть в открытую. Ты ведь согласен?
— Конечно!
— Я тоже... Тем более, что в таких случаях тебе не придется применять крапленые карты... Я-то знаю, что ты на руку нечист,— произнес граф, и Росси понял, что Отторино известно и о его карточном жульничестве, и о многих других грехах.
Это было косвенное предупреждение — мол, я ведь о тебе, дорогой синьор Росси, знаю столько много такого, о чем ты и сам, наверное, о себе не знаешь...
— Я слушаю...
Отторино, стараясь не встречаться с подобострастным взглядом своего личного секретаря, продолжал:
— Короче, в открытую, так в открытую... Так вот: я, граф Отторино дель Веспиньяни, хочу, чтобы супруга синьора Андреа Давила стала моей женой... То есть — теперешняя супруга Андреа,— поспешно добавил он таким тоном, будто бы считал, что когда-нибудь у Андреа будет еще как минимум одна жена.
Росси осклабился.
— Я понимаю...
Строго посмотрев на Джузеппе, граф произнес:
— Не строй тут такие мерзкие рожи, и не скалься — ты ведь знаешь, что мне это очень не нравится...
После этих слов Джузеппе замолчал.
Граф, тяжело вздохнув, продолжил:
— Почему я так хочу — это не твоего ума дело. Если ты хочешь заслужить многое из того, что я тебе пообещал, ты должен слушаться меня...
— Буду стараться, — вставил Росси, — ведь для меня нет другого удовольствия, как доставить вам радость...
Кто бы мог подумать, что еще полчаса назад этот человек с маленькими, глубоко посаженными глазами пусть косвенно, но все-таки угрожал графу!
Теперь Джузеппе был сама услужливость.
— Так вот... — граф внимательно посмотрел на своего личного секретаря, — так вот, теперь надо посчитать, что мы имеем...
— То есть?
Взвесить все плюсы и минусы, все «за» и «против»... — продолжил Отторино. Начну с плюсов — хотя, честно говоря, и не знаю, действительно ли эти обстоятельства сыграют мне на руку...
Росси приготовился слушать.
— Во-первых, — начал дель Веспиньяни, — во-первых, Андреа посажен в тюрьму...
В камеру предварительного заключения,— тут же поправил его Джузеппе.