Глядя на эти наивные, но сделанные от чистого сердца дары, Эдера, на минуту даже позабыв о своих горестях и печалях, подумала:
«Вот этот человек, наверное, сорвался с мачты во время бури, но успел счастливо зацепиться за какое-нибудь крепление. Этот едва не утонул, смытый волной, но умело брошенный спасательный круг на канате спас ему жизнь. Этого, наверное, здорово изранили в каком-нибудь притоне в одном из портовых городов Средиземного моря, но он, дав обет Пречистой Деве Марии, долго боролся с недугом и выжил, этот служил на военном судне, во время войны его корабль был торпедирован подводной лодкой, но он чудом спасся, этот ночью попал в холодную воду, но не замерз, и вот теперь все они принесли свою скромную, но такую искреннюю и душевную благодарность небесной заступнице, потому что выжили они исключительно благодаря ее ходатайству перед Богом».
Пройдя ближе к алтарю, Эдера благоговейно опустилась на колени...
Она молила Пречистую Деву о благополучном возвращении Андреа домой, о том, чтобы он поскорее вернулся к ней, к Лало и Эдерине; она просила простить все грехи Андреа — как прошлые, так и настоящие, она молила, чтобы в их доме наконец-то воцарились мир и спокойствие...
И — удивительное дело! — чем больше она молилась, тем спокойней, тем радостней становилось у нее на душе.
Она прониклась твердым убеждением, что рано или поздно Андреа вернется, и что они вновь будут вместе, и вновь будут счастливы...
Из церкви Эдера вышла успокоенной и умиротворенной. Сев в машину, она поблагодарила водителя за то, что тот долго ждал ее.
— О, что вы, синьора! — воскликнул шофер, — да разве за такое благодарят?! Я и сам всегда обращаюсь к Пречистой Деве в тяжелые минуты, и она часто, очень часто помогает мне — хотя я, наверное, и не заслуживаю этого... Дай Бог вам счастья, синьора, вам и вашей семье, да хранят вас Пречистая дева и святой Иероним...
Эдера благодарно улыбнулась.
— И все-таки — большое вам спасибо...
— Итак, — произнес Давидо Гвадонини, следователь прокуратуры, — итак, синьор Барцини, давненько мы вас искали...
«Не стоит его перебивать, — решил Андреа, — такие важные синьоры, как этот, не любят, когда их перебивают. Надо дослушать, что он еще будет говорить... Да и просто интересно — в чем же обвиняют этого самого Барцини?..»
Следователь, выразительно посмотрев на Андреа, поинтересовался с кривой улыбкой:
— Чего же вы молчите?
Набрав в легкие побольше воздуха, Андреа произнес так:
— Простите, но тут произошло какое-то досадное недоразумение...
— Вот как?
— Да, произошла ошибка...
— В том, что вас арестовали?
— Разумеется...
— Вам показали ордер на ваш арест? — осведомился следователь.
Неожиданно подал голос его помощник — он сидел в углу, и Андреа, зайдя в кабинет, не видел его:
— Карабинеры извлекли его из постели какой-то шлюхи. Он был так пьян, что ничего не помнит...
— Что ж, — ответил следователь, — если синьор Барцини не помнит, что ему предъявляли ордер на арест, мы сделаем все по правилам...
Он раскрыл лежавшую перед ним папку и протянул арестованному листок плотной голубоватой бумаги с грифом прокуратуры.
— Прошу...
Андреа, взяв листок, прочитал:
— Постановление об аресте... Именем Итальянской Республики... Гражданин Альберто Барцини...
— Ну, все правильно?!
— Но я не Альберто Барцини! — воскликнул Андреа — вы перепутали!
Гвадонини только хмыкнул.
— Вот как?
— Да, синьоры, я явно не тот, за кого вы меня принимаете...
— А кто же вы?
— Мое имя — Андреа Давила, я из Ливорно... До этого жил в Виареджо, до этого — в Риме, в Милане, учился в Соединенных Штатах. По профессии я — архитектор.
Гвадонини покачал головой.
— Что ж, неплохо, неплохо, — произнес он, — архитектор вы действительно неплохой... Нам потребуется немало времени и усилий, чтобы ликвидировать здание преступности, которое воздвигнуто не без вашей помощи.
Андреа, весьма пораженный тем, что ему не верят, воскликнул:
— Но как, как же я могу доказать, что я — Андреа Давила?
— Докажите. У вас есть документы?
— Нет, — подал голос помощник следователя, — при обыске у него не нашли. Наверное, спрятал или уничтожил. Не успел выправить фальшивый паспорт и удрать за границу...
Андреа продолжал возражать: