Делать было нечего — и Отторино подробно изложил ему то, что произошло с Андреа, не упустив при этом из виду ни своей роли, ни своих планов, ни того, что теперь он, Отторино, будет стоять на своем до конца — чего бы ему это не стоило, пусть даже синьор Андреа Давила сгниет в палермской тюрьме под чужим именем.
Лицо Шлегельяни помрачнело.
— Нехорошо ты поступаешь, Отторино, — произнес он после довольно-таки продолжительной паузы.
Тот поморщился — будто бы в его стакане было не вино, а терпкий лимонный сок.
— Ты не первый, кто говорит мне об этом.
— Наверное, с тобой говорил на эту тему и синьор Клаудио,— заметил Шлегельяни.
— Как ты догадался.
В ответ Адриано только передернул плечами — мол, такой уж я человек, чтобы все обо всех знать, и обо всем иметь свое представление.
— Действительно, говорил... Но...
Шлегельяни перебил его:
— Ты хочешь узнать, что можно будет сделать?
Отторино кивнул.
— Ну да.
— Ситуация не из приятных...
— Для Андреа?
— Для тебя, прежде всего — для тебя, — покачал головой Адриано.
— Чем же она для меня неприятна?
— А тем, мой друг, что рано или поздно синьор Давила выйдет из тюрьмы, и все узнает... Имею в виду — твою роль в этом деле. Или догадается — если уже не догадался. Ведь тут все шито белыми нитками...— он замолчал, а потом неожиданно произнес: — вот что, я ведь пока не владею никакой информацией относительно этого дела. Мне надо будет связаться по своим каналам, и выяснить, что же там, в Палермо, происходит.
— А мне что делать?
— Придется обождать.
— Как долго? — тут же спросил Отторино, в планы которого не входило задерживаться в Риме еще на несколько дней.
— Не очень... Несколько часов. Вот что мы сделаем: отправляйся ко мне домой, и жди, а я приеду часа через полтора... Тогда и поговорим более предметно.
Эдера была просто в отчаянии — последний раз такое смятение чувств охватило ее, когда болел ее ненаглядный маленький Лало...
Андреа!
Что с ним?
Почему он до сих пор не прилетел?
Что с ним произошло?
Ведь не мог же взрослый человек затеряться в городе, ведь он наверняка знал, что синьор Росси будет ждать его (в правдивости слов Джузеппе Эдера не сомневалась ни секунды), ведь он знает, как она любит его как без него скучает, знал, что надо как можно быстрее возвращаться в Ливорно!
Эдера не сомкнула глаз почти всю ночь, размышляя о произошедшем. Иногда она поднималась, шла в комнату к детям и смотрела на них, поправляя сбившееся на пол одеяло.
Она заснула только под утро...
Эдера слышала, как кто-то звонил по телефону, слышала, как Маргарита говорила, что синьора спит, но она знала, что это не Андреа...
Когда Эдера проснулась, солнце уже стояло в зените. Опять день, и опять — без него, Андреа...
О, Пречистая Дева — неужели ты не услышала моих молитв?!
У Эдеры, которая теперь ощутила всю неизбежность наступления дня, неизбежность одиночества, внезапно разболелась голова. Боль началась где-то сзади, в затылочной части.
Скрестив пальцы, она обхватила голову ладонями, и когда рука ее погрузилась в мягкие волосы, а тонкие их пряди заструились между пальцами, она на какой-то миг позабыла даже о головной боли. Она осторожно нащупала место, где болело; ноющая боль возникала за ушами и тянулась до завитков на затылке.
С внезапной решимостью Эдера откинула прочь одеяло, сунула ноги в мягкие домашние тапочки, немного приподняла жалюзи и с помощью карманного зеркальца, лежавшего на трюмо, попыталась было рассмотреть в отражении настенного зеркала изболевшийся затылок.
Что же там болит?
А-а-а, какая разница — ведь она прекрасно понимала, что эта боль связана не с недомоганием, а с тем, что Андреа нет с ней.
Впрочем, отсутствие любимого и было для Эдеры самым настоящим недомоганием.
В комнату вошла Маргарита Мазино — она уже была в курсе всего произошедшего.
— Синьора, звонил синьор Отторино,— произнесла она — ты спала, и я решила не будить тебя...
— Отторино звонил?
В голосе Эдеры прозвучала надежда
— Да.
— Ну, что? Он выяснил что-нибудь насчет моего мужа? — спросила Эдера.
— Он этого не говорил. Сказал только, что сейчас отправляется в Рим.
— В Рим? Но ведь Андреа был в Палермо! — воскликнула Эдера, ничего не понимая.
Мазино многозначительно покачала головой.
— Наверное, он улетел, чтобы искать чьей-нибудь помощи... Ты ведь не знаешь, синьора Давила, какие у нашего хозяина связи...
Как ни странно, но это известие немного успокоило Эдеру, вселив в ее сердце надежду.