Остановившись у гостиницы, он немного подумал, размышляя, стоит ли останавливаться тут. Дело в том, бессонница дель Веспиньяни на новом месте — будь то гостиница, собственный же загородный дом, квартира Шлегельяни, у которого он изредка оставался ночевать во время своих посещений Рима — бессонница на новом месте только усиливалась.
«Наверное, лучше сперва покататься по городу, — решил Отторино, — может быть, как следует утомлюсь, тогда и вернусь сюда...»
Граф долго ездил по Палермо, иногда останавливался у раскрытых дверей пиццерий и кафе, заходил туда, пил кофе — чтобы, вернувшись в машину, продолжить свой путь дальше.
И совершенно неожиданно для себя он выехал за город — путь его лежал в сторону рыбацкого поселка Алессандрия — того самого, неподалеку от которого стоял его заброшенный особняк и остатки аббатства.
«Очень даже кстати я выехал на эту дорогу,— подумал Отторино,— ведь Стефано, а он наверняка познакомился с Андреа, может быть полезен... При случае он всегда сможет выступить в качестве свидетеля и подтвердить личность синьора Давила».
Когда Отторино подъехал к особняку, было уже совсем темно. Убедившись, что там, кроме одичавших кошек, облюбовавших особняк дель Веспиньяни под жилище, никого больше нет, граф направился в сторону аббатства — он знал, что сторожа, Стефано надо искать там...
Непонятно почему, но Отторино очень разволновался — скорее всего, от близости встречи с братом покойной Сильвии...
Стефано Манджаротти уже собирался ложиться спать в своей келье, когда в дверь кто-то постучал.
— Это еще что за новости,— недовольно прошептал сторож — в постоянном одиночестве он приобрел привычку часто разговаривать с самим собой.
Делать было нечего — надо было одеться и идти открывать дверь.
Увидев, кто же пожаловал к нему в это время, более подходящее для сна, чем для гостей, Стефано удивленно отпрянул:
— Синьор дель Веспиньяни?
Отторино улыбнулся.
— Да, это я, Стефано... Можно войти?
И хотя Манджаротти и испытывал к Отторино достаточно противоречивые чувства, он не мог не пригласить к себе этого человека.
— Конечно, конечно...
Он провел Отторино к себе, и долго, пристально вглядывался в его лицо, будто бы стремился запомнить каждую черточку этого человека, послужившего причиной смерти Сильвии.
— Это... это вы? — наконец спросил он, будто бы не верил в то, что перед ним — действительно Отторино.
— Как видишь...
После этих слов в келье зависла долгая, томительная пауза.
Первым прервал молчание граф.
— Ну, как ты живешь, — спросил он,— всем ли доволен?
Стефано только передернул плечами.
— Ну, синьор дель Веспиньяни, — несмотря на то, что граф был мужем его покойной сестры, у Стефано никогда не поворачивался язык называть его «ты» и как-нибудь иначе, чем «синьор», — ну, синьор, кто же в наше время может быть доволен жизнью?
— И у тебя какие-то проблемы? — спросил граф, стремясь придать своему голосу напускную веселость.
— У меня в жизни одна только проблема,— покачал головой сторож, — и вы, синьор, прекрасно знаете ее... — он немного помолчал, но потом, спохватившись, спросил: — синьор, может быть, вы хотите перекусить с дороги? Выпить немного вина?
Отторино отрицательно покачал головой.
— Нет, Стефано...
Сторож, однако, выставил на стол свои немудреные запасы: консервы, скумбрию, маслины, колбасу, паштет и бурдюк с вином.
— Прошу вас...
Отторино достаточно хорошо знал не только семью Манджаротти, но и вообще нравы сицилийцев; отказаться от угощения значило бы обидеть этого человека, чего, надо признаться, граф никак не хотел; он и без того чувствовал себя обязанным им.
Перекусив и запив ужин стаканом легкого вина — точно такого же, каким недавно Стефано угощал Андреа Давила, он коротко поблагодарил хозяина.
— Спасибо...
— Не за что.
С минутку помолчав, граф устремил на Стефано долгий, немигающий взгляд.
— Так какие же у тебя проблемы? — спросил он и тут же спохватился — ведь Манджаротти только что дал понять ему, что этот разговор некстати, и что он очень неприятен ему, Стефано.
— Вы знаете, какие,— ответил сторож и низко опустил голову.— А у вас?
— Что — у меня?
— Ведь у вас тоже какие-то затруднения?
Граф вздохнул.
— И не говори... А как ты догадался?
— Иначе бы вы не приехали сюда, на Сицилию...
— Тоже правильно,— кивнул в ответ дель Веспиньяни, — иначе бы я остался в Ливорно...
— И они связаны... — начал было Манджаротти, но, встретившись со взглядом собеседника, тут же замолчал; если Стефано чего-то и боялся, так это этого долгого, пронзительного, все понимающего взгляда.