— Но я...
— Вы просто перебрали лишнего, потому и не помните, — заключил граф. — Ничего, не волнуйтесь: я чисто мужской солидарности я не расскажу об атом Эдере... Я ведь понимаю, что люди не святые... У каждого могут быть свои недостатки, каждый может согрешить, оступиться... А потом — это ведь не мое дело!
— Но газета! — воскликнул Андреа,— та фотография а газете! Рано или поздно обо всем этом станет известно моей жене)
— Почему вы так думаете? Ведь фотоснимок был помешен в сицилийской прессе...
Андреа вздохнул.
— Нет ничего тайного, что не стало бы явным. Мир не бет добрых людей — рано или поздно кто-нибудь скажет Эдере, и тогда...
Андреа даже мысленно не хотел продолжать эту страшную тему.
Во всяком случае, на меня вы можете положиться целиком и полностью, — произнес граф, — я ни о чем не расскажу Эдере. В конце-то концов, где вы провели тот вечер — это ваше личное дело...
А самолет уже начал снижаться — внизу замелькали деревья, дома, какие-то ограждения, небольшая радио- локационная будка, окрашенная в ослепительно-алый цвет.
Вскоре небольшой толчок дал понять, что приземление на тосканскую землю состоялось.
— Ну, вот мы и дома, произнес Отторино довольно. —Приготовьтесь к встресе с семьей.
Почти всю дорогу от аэродрома до палаццо Андреа молчал, однако граф, то и дело бросая в его сторону косые взгляды, видел, что он мучится.
Когда «роллс-ройс» дель Веспиньяни уже подъезжал к дому Андреа спросил:
— Как вы думаете, а Эдера теперь ни о чем еще и знает?
— Вы о той фотографии?
Опусти» голову, Андреа сказал:
— Да...
— Думаю, что пока,— граф сделал сознательное ударение на этом слове, — пока нет. И вряд ли догадывается. Женщины вообще не отличаются догадливостью... Правда, им больше, чем мужчинам, свойственна интуиция. Но, смею вас заверить, когда я видел ее в последний раз, она ничего мне не говорила. Она только волновалась за вашу судьбу...
Отторино, то и дело посматривая на Андреа, думал, что теперь этому человеку уготована судьбой, а, точнее — покойным уже Джузеппе Росси страшная участь: жить, как на иголках, все время бояться, что рано или поздно Эдера узнает правду о том, что ему хотелось бы скрыть, о том о чем он, синьор Давила, наверняка хотел бы забыть, никогда более не возвращаясь к тому вечеру даже мысленно...
Автомобиль, подъехав к палаццо, плавно притормозил. Водитель, выйдя со своего места, распахнул дверку для Андреа и Отторино.
— Прошу вас, синьоры...
— Спасибо, Джованни... — граф, обернувшись к Андреа, произнес ту же фрезу, которая уже прозвучала в салоне, сразу после приземления «сесны»: — Ну, вот вы и дома...
Рассказ Эдеры занял почти час — все это время Манетти слушал ее, ни разу не перебив.
— И это все?
Она кивнула.
— Да.
— Может быть, ты вспомнишь еще что-нибудь?
— А что?
— Ну, может быть, тебе что-нибудь показалось подозрительным?
Эдера посмотрела на собеседника с немалым недоумением и переспросила:
— Подозрительным?
— Да.
— Но в чем?
— Ну, мало ли в чем... Ты рассказала мне ситуацию в общих чертах... Твой муж Андреа отправляется на Сицилию, все вроде бы идет нормально, этот ваш новый друг, — Эдера уловила в интонациях сыщика едва различимые нотки ревности, — этот ваш новый друг посылает за Андреа самолет со своим личным секретарем... Который возвращается на следующий день и говорит, что не встретился с Андреа. Так ведь было дело?
— Ну да...
— А этот самый Росси не мог ошибиться?
— Я говорила с ним... Скажу по правде, этот человек мне не очень нравится... Он какой-то скользкий, глаза у него постоянно бегают... Такие люди не могут вызывать доверия, когда слушаешь их, все время ловишь самую себя на мысли, что они говорят что-то не то... Не знаю, правду ли он говорил... Во всяком случае, граф ему поверил.
— А где он теперь?
— Росси?
— Нет, дель Веспиньяни.
— Не знаю... Я его не видела уже давно. Знаю только, что он уезжал в Рим, по какому-то делу, связанному с поисками Андреа... Потом, вроде бы, собирался лететь на Сицилию, в Палермо, чтобы во всем на месте разобраться. Ведь человек — действительно не иголка, он ведь не мог пропасть просто так!
Выслушав Эдеру, Манетти осторожно спросил:
— Скажи, а этому самому дель Веспиньяни можно доверять?
Эдера подняла на сыщика полный недоумения взгляд.
— Что ты! Это один из самых благородных, честных и порядочных людей, которых мне и Андреа только приходилось видеть, встречать в своей жизни! А что — ты ему не доверяешь?