— Ладно, не валяй дурака. Этот синьор, — он кивнул в сторону Манетти, — приехал из Рима, скучает, и ему надо было бы как-то поразвлечься... Понимаешь?
Девица хмыкнула.
— Еще бы! Чего там непонятного!
— Вот и не дай ему умереть со скуки... После этих слов он, вежливо поклонившись Манетти, быстро удалился из-за столика.
Сыщик, скосив глаза, увидел, что Манцу подошел к бармену, перекинулся с ним несколькими словами, после чего вышел из зала.
Девица, отпив из стакана Манетти вина, неожиданно улыбнулась.
— Ну, так ты действительно из Рима?
Коротко кивнул, он произнес:
— Ну да...
— А как тебя зовут?
Сыщик, уходя от прямого ответа, произнес:
— Ночью все кошки серы... И все мужчины одинаковы. Какая разница, как меня зовут? Главное, что у меня есть приятная собеседница, которая не даст мне сегодня вечером умереть со скуки.
— И ночью — тоже, — заверила его девица, — так что можешь не беспокоиться.
— А я и не беспокоюсь.
— Я бы не спрашивала, да вот вид у тебя какой-то озабоченный...
Сыщик и впрямь выглядел неспокойно — глаза его все время бегали по сторонам, будто бы он чего-то опасался.
И было чего!
Манетти, разговаривая с проституткой, то и дело смотрел в сторону входной двери — у него не было никаких сомнений относительно того, что Франческо Манцу, с которым он только что познакомился — ее сутенер.
Вот он и боялся, чтобы тот не встрял в беседу в самый неподходящий момент и не испортил всего.
Манетти радовало то, что девица была пьяна, но — в меру. Кианти делало ее очень болтливой, и сыщик почти не сомневался, что сегодня ему при помощи всякого рода наводящих вопросов удастся выяснить подробности того вечера, удастся выяснить, что же тогда произошло с Андреа...
Однако Франческо Манцу не появлялся, и это успокоило сыщика. Обернувшись к девице, Манетти поднял свой стакан и произнес:
— Ну что — за знакомство?
Девице тост, судя по всему, понравился, однако к тому времени она уже выпила свое вино (а также большую половину вина рассказчика), и Манетти пришлось купить кианти и ей.
— За продолжение нашего замечательного знакомства, синьор...
— Кстати,— осторожно осведомился Манетти, — кстати, а как тебя зовут?
Девица скривилась.
— Вообще-то, зовут меня Лючия, но многие друзья называют меня «Лошадкой».
«Значит, это действительно она,— подумал Манетти,— стало быть, я не ошибся... Ведь в газете было написано, что мафиози Барцини арестовали в номере девицы по кличке «Лошадка». Пока все идет по плану, теперь надо действовать осторожно, не торопя события. Один лишний вопрос может вспугнуть ее...»
— А как мне тебя называть?
— Как хочешь... Можешь называть меня своим солнцем, месяцем, можешь называть сволочной девчонкой, можешь Лючией, а можешь — «Лошадкой». Мне, честно говоря, больше бы понравилось последнее.
— И давно ты... — с языка Манетти едва было не слетело: «давно ли ты занимаешься своим полупочтенным ремеслом», однако в самый последний момент он быстро изменил формулировку и спросил: — Давно ли ты проводишь вечера тут, в «Эспланаде»?
— Второй год, — произнесла девица, любовно отхлебывая вино.
Сыщик, не зная как продолжить беседу, поинтересовался, склонив голову на бок:
— Нравится?
— Очень,— ответила девица, но как-то невесело, точно с издевкой.
Однако Манетти не заметил этого обстоятельства, потому что спросил с интересом:
— Вот как?
Девица продолжала развивать свою мысль:
— А что тут плохого? Вечером и ночью работаешь — днем отсыпаешься. Работа как работа — ничем не хуже других. Конечно, клиенты попадаются всякие — некоторые пускают в ход кулаки...— начала делиться девица некоторыми секретами своего древнего ремесла.— Но для этого у меня есть Франческо.
— Кто это?
— Мой друг,— сказала девица, небрежно заложив ногу за ногу,— правда, приходится отдавать ему половину выручки, но — что поделаешь? Так что если ты любишь делать женщинам во время этого больно, то лучше ко мне не лезь... Я не люблю таких мужчин...
Манетти поспешил заверить девицу, что к женщинам он всегда относился нежно и трепетно.
— Не сомневайся, — успокоил девицу Манетти,— такого нежного любовника у тебя еще никогда не было... И меня ты полюбишь...
— О, ты меня просто заинтриговал... Люблю таких мужчин!
Допив кианти, девица неожиданно потребовала еще и еще.
«Только бы она не перепила, — подумал Манетти,— тогда от нее ничего уже не добьешься...»
А «Лошадка», словно угадав ход его мыслей, произнесла небрежно:
— Правда, одно неудобство: каждый вечер мне приходится довольно много пить... И всего подряд: вина, виски, джина, бренди...