— Не знаю, — ответил Манетти. — Простите, а где ординаторская?
Через несколько минут у него в руках уже была ксерокопия с тем самым снимком.
Теперь Манетти знал наверняка: если Эдера и получит второй экземпляр (точней, первый; второй, тот самый, который держал в своих руках сыщик, был загодя подброшен незадачливому Джузеппе), то тот, кто сделал это, наверняка все будет валить на Росси — он, мол, хотел шантажировать Андреа или Эдеру, он это и сделал.
Теперь Манетти не сомневался и в том, что ксерокопию подбросил Джузеппе тот самый человек, который и отправил его на тот свет, отключив аппаратуру. Правда, он ошибся, вложив второй экземпляр в книгу, которая, как он полагал, принадлежала Росси; Библия была собственностью госпиталя святой Бригитты. Наверняка, и та автомобильная катастрофа произошла не просто так...
Да, теперь многое вставало на свои места.
Теперь Манетти был наверняка уверен, что все это — дело рук Отторино дель Веспиньяни, человека, который сегодня на «Ливидонии» всячески стремился убедить его в своих дружеских чувствах к Андреа.
И Манетти был уверен, что все неприятности — дело его рук.
Точнее — почти уверен, потому что у него не было главного: зачем, для чего все это могло понадобиться Отторино дель Веспиньяни, и какую же цель он при этом преследовал...
Андреа, выйдя из палаццо, пошел по улице, словно лунатик, ни на кого не обращая внимания, натыкаясь на фонарные столбы и прохожих.
Вслед ему неслись ругательства, окрики, однако теперь ему было все равно.
— Эдера, Эдера, — повторял он, словно заклинание, — Эдера...
Андреа был подавлен, и трудно сказать, чем больше — то ли тем, что теперь он наверняка больше никогда не помириться с Эдерой, то ли тем, что навет на него оказался несправедливым...
«Что делать, что делать,— лихорадочно крутилось в его голове,— и почему я не послушался Манетти, почему я не начал разговор первым?..»
Наконец, немного овладев собой, Андреа решил, что теперь лучше всего не предпринимать никаких необдуманных шагов, что теперь лучше всего пойти к Манетти — посоветоваться...
Андреа без особого труда отыскал отель, где остановился его приятель.
Портье сказал, что синьор куда-то уехал.
— Может быть, ему что-то передать? — осведомился портье.
Андреа отрицательно мотнул головой.
— Нет. Если можно, то я обожду тут, внизу...
А в столовой зале палаццо тем временем продолжалась беседа — Эдера, немного придя в себя после пережитого потрясения, говорила взахлеб:
— Я ведь так любила его, я так верила ему... А он, он обманывал меня, бесчеловечно, жестоко обманывал... Я никогда, никогда бы не подумала, что он на такое способен...
Отторино ни единым словом не перебил ее — он прекрасно понимал, что Эдере теперь необходимо выговориться, что любое невпопад сказанное им слово только погубит все.
И наоборот — его внимание, его участливость обязательно будут оценены ее — пусть сперва подсознательно, но они дадут Эдере возможность в лишний раз убедиться, что ему, Отторино, можно доверять.
Пока — только доверять.
А потом...
Потом, как знать — может быть, он сможет рассчитывать и на большее?
Конечно же!
Граф был просто убежден в этом; тем более, что пока, теперь все шло именно так, как он и задумал.
Об Андреа Эдера теперь говорила как о предателе — но ведь в глубине души ее еще сохранились остатки любви, еще теплилось какое-то чувство, пусть и угасающее, и Отторино, как никто другой, понимал это.
Когда Эдера наконец-то кончила и стала понемногу успокаиваться, Отторино предложил:
— Мне кажется, Эдера, что вам теперь надо побыть на свежем воздухе... — заметив, что та пытается слабо протестовать, дель Веспиньяни продолжил: — да-да, немного проветриться, развеяться...
Эдера нерешительно произнесла:
— Но ведь уже поздно...
Графу на минуту почему-то показалось, что в этих словах можно прочесть нехитрый подтекст: «А что подумает Андреа, когда вернется?!, и потому он произнес:
— Ведь теперь, после всего произошедшего между вами и Андреа вы можете считать себя более свободной, нежели прежде?
Эдера задумалась.
— Проветриться?
— Да, немного погулять по свежему воздуху... А заодно — и успокоиться. Вам ведь надо успокоиться — не так ли?
Благодарно посмотрев на дель Веспиньяни, Эдера произнесла:
— А удобно ли?
— Вам?
— Нет, вам...
Граф расплылся в любезностях.
— Ну что вы!.. Мой долг — помочь вам! Я буду только рад...