— Эдера?
— Да, у графа пять лет назад в автомобильной катастрофе погибла жена, Сильвия, — продолжал Андреа, тщательно подбирая слова, — она села за руль автомашины и на полной скорости врезалась в отвесную стенку... А может быть, это была и не автомобильная катастрофа...
— А что же?
Андреа еще раз вспомнил свое обещание, данное Стефано Манджаротти никому не рассказывать о той трагедии, но теперь, когда на карту была поставлена Эдера...
— Я слышал, что Сильвия таким образом покончила с собой,— произнес он очень печально.
— Вот как?
— Да, это долгая история, — Андреа вздохнул, — долгая и печальная. Граф взял Сильвию из очень бедной семьи, а затем, охладев к ней, сделал из нее жертву... Равно, как и его отец Клаудио. Они буквально измывались над ней, и делали это весьма утонченно... Нельзя сказать, чтобы Отторино совсем не любил ее, иначе бы он теперь так не страдал. Сильвия, конечно же, ничего не могла сказать, и все терпела, терпела... И вот однажды терпению ее пришел конец... — Андреа немного помолчал, а потом повторил: — да, теперь дель Веспиньяни, как я понимаю, очень раскаивается в содеянном... И во время последнего разговора он сказал мне, что теперь знает, как изменить ситуацию... А может — может быть, мне это просто показалось.
Манетти не дал ему закончить.
— Так ты говоришь, что Сильвия очень похожа на Эдеру?
— Или Эдера — на Сильвию, как считает граф... Впрочем — какая разница? Точно также, как я оказался похожим на какого-то сицилийского мафиози, Альберто Барцини... Мне-то теперь от всего этого не легче,— горестно произнес Андреа.
После этих слов в гостиничном номере зависла долгая, томительная пауза.
Манетти размышлял, наморщив лоб. Наконец, прищурившись, он произнес:
— Знаешь, может быть я и ошибаюсь... Но у меня такое чувство, будто бы Отторино решил искупить свои грехи перед покойной Сильвией, выдумав для себя, что теперь она — Эдера... Тем более, что ты говоришь — они очень похожи... Не знаю, как тебе, но мне граф напоминает человека, которого снедает какая-то страсть... Посмотри, как блестят его глаза, посмотри, какой румянец играет на его щеках, когда он видит Эдеру... Я. как только увидел их позавчера, сразу же обратил внимание...
Андреа посмотрел на Манетти с явным недоверием.
— Ты думаешь?
— Да теперь, после того, что ты сказал мне — я просто уверен!
— Но...
Сыщик не дал ему договорить — вскочив со своего места с необычной решимостью, он воскликнул:
— Поехали в палаццо!
Андреа удивленно поднял глаза.
— Зачем?
— Я просто уверен, что он теперь там. И что рассказывает Эдере, какой ты негодяй...
— Но этого не может быть!
— Может. Почему ты так решил?
— Отторино... Он кажется мне таким порядочным,— пробормотал Андреа,— а потом — потом я так обязан ему...
— Чем? Тем, что сперва при помощи этого проходимца Росси он засадил тебя за решетку, а затем — вытащил оттуда? Это он сделал только для того, чтобы заработать дивиденды в глазах Эдеры — мол, какой я благородный, какой я честный, как я забочусь об Андреа, хотя он мне — никто... Поднимайся, поехали...
И Андреа с неохотой поднялся со своего места.
Манетти, мельком взглянув на него, отметил, что теперь в глазах его появилась какая-то надежда...
Красный «феррари», урча мощным мотором, выехал к автомобильной стоянке в районе порта.
— Ну, вам понравилось?
Эдера немного смутилась.
— Честно говоря, ездить по городу на такой скорости для меня непривычно...
— О, в этом нет ничего сложного,— воскликнул граф.— Хотите попробовать?
Эдера колебалась.
— Но я...
— Вы хотите сказать, что боитесь?
Она слабо улыбнулась.
— Честно говоря — да.
— Ничего страшного. Я вас подстрахую.
Они поменялись местами — теперь за рулем сидела Эдера.
— Не бойтесь, не бойтесь, теперь машин мало, можете ехать быстрее, — говорил граф, не сводя с Эдеры взгляда.
«Феррари» мчался по городу, не останавливаясь на перекрестках — теперь светофоры были отключены, и ночную темноту рассекала пульсирующая желтая капля.
— Держите руль крепче, — улыбнулся граф.
С этими словами он протянул руку и крепко сжал пальцы Эдеры, лежавшие на рулевом колесе.
Да, это уже не могло быть уроком вождения спортивной машины по ночному городу — и Эдера, несмотря на пережитое сегодня вечером, прекрасно поняла это.