Она, казалось, прекрасно поняла, что именно хочет сказать Отторино.
И потому, виновато посмотрев на него, ответила:
— Говорите же...
— Эдера... — казалось, граф не может произнести никаких других слов — настолько он был взволнован.— Эдера... Я давно хотел вам сказать... Я люблю вас, Эдера...
Она испуганно заморгала.
— Как? — воскликнула Эдера голосом человека, которому кажется, что он ослышался.
— Да...
Голос Отторино теперь зазвучал немного уверенней и спокойней — но только он один теперь знал, чего это ему стоило.
— Да, Эдера, не удивляйтесь — я люблю вас... Я полюбил вас с самого первого взгляда, как только увидел... То есть,— он досадливо повертел головой,— не то, не то... — Вы — женщина из моего забытого сна. Я искал вас всю жизнь. А тогда вот, увидав вас на празднике, вдруг вспомнил ваше лицо... Конечно же, это вы! Да, синьора, не удивляйтесь тому, что слышите... Вы снились мне много раз, и всегда — на рассвете, но потом я просыпался и сразу же забывал ваш образ. Всегда забывал!.. И, если бы не встретил вас случайно теперь — не вспомнил бы никогда и ни за что!.. — немного помолчав, дель Веспиньяни добавил: — простите меня, если можете...
Эдера удивленно посмотрела на Отторино и, помедлив, спросила:
— За что?
— За мое признание, за мою любовь...
После этих слов граф надолго замолчал.
Эдера была поражена его словами — наверное, не меньше, чем изменой Андреа.
Только теперь она не знала, что ей делать — радоваться или огорчаться.
— Но я...
— Вы хотите сказать, что вы — замужем? Но ведь после того, что произошло...
— У меня Лало... И Эдерина,— немного подумав, произнесла Эдера.
— Это ничего не значит. Я буду любить ваших детей, как родных... Ведь я люблю вас, а дети эти — ваши. Значит, частичка вас... Хотя я и знаю, что Эдерина — не ваша дочь, но это ничего не меняет.
— Но Андреа...
— Этот проходимец?
— Простите, синьор, но я не хочу, чтобы вы так отзывались о нем,— тихо произнесла Эдера, потупив взор.
— Но он же предал вас! Он предал ту, которая так его любила!
— Простите...
— Эдера,— голос дель Веспиньяни зазвучал более напряженно,— Эдера... Могу ли я рассчитывать... Могу ли я рассчитывать на ответные чувства?
Эдера подняла на Отторино глаза и умоляюще посмотрела на него — в этом взгляде граф отчетливо прочитал: «Не надо, не надо...»
И в это самое время так некстати прозвучал звонок селектора внутренней связи.
Граф, очень недовольный, вскочил со своего места и, нажав кнопку, спросил:
— Ну, что там еще?
Из динамика послышалось:
— Там к вам пришли...
— Уже поздно. Я никого не принимаю, никого не хочу видеть...
— Но...
И неожиданно связь оборвалась.
Граф, пожав плечами, выключил селектор, отключил телефон и, сев ближе к Эдере, повторил:
— Эдера, я люблю вас... Умоляю — не отвергайте меня! Ведь вы для меня теперь — все, что у меня в жизни осталось...
Эдера молчала...
— Эдера, умоляю вас — но не молчите! Мне так страшно, когда вы просто сидите и молчите!
Но она, пораженная словами дель Веспиньяни, не могла проронить ни слова.
А произошло вот что: как только Андреа и Манетти приехали в порт, они, бросив автомобиль и даже не закрыв дверку, кинулись к «Ливидонии».
Однако охранник — квадратный, похожий на гуттоперчивый сейф человек лет тридцати в синей униформе не пустил их, заявив:
— Уже поздно, и синьор дель Веспиньяни вряд ли примет вас.
— Скажи ему, что мы прибыли по очень неотложному делу.
Охранник, связавшись с каютой Отторино, выслушал его недовольную реплику, после чего заявил категоричным тоном:
— Синьор дель Веспиньяни только что сказал мне, что он никого не принимает и никого не хочет видеть.
Уже поздно синьоры, отправляйтесь-ка по домам.
— Но на яхте моя жена! — несказанно возмутился Андреа.
Передернув плечами, охранник заметил равнодушным тоном:
— Ну и что? Мое дело — выполнять распоряжение хозяина. За это мне тут и платят деньги. Уходите-ка, синьоры подобру-поздорову, а то худо будет...
Кровь бросилась Андреа в лицо.
Как — там, на яхте, этот лицемер дель Веспиньяни проводит время с его женой, с Эдерой, которую он, Андреа, теперь любил еще больше прежнего, а этот откормленный тип в синей униформе измывается над ним, предлагая прийти завтра?
Этого не будет.
Короткий удар в квадратную челюсть — и охранник, явно не ожидавший от молодого человека подобной прыти, свалился в воду.