— Стой! — закричал он, взбираясь по канату, — стой! Стрелять буду!
Но Андреа и Манетти уже взбегали по трапу на борт «Ливидонии»...
Андреа со своим приятелем, добежав до каюты графа, толкнули дверь — она оказалась заперта.
— Кто там?
— Это Андреа Давила,— произнес молодой человек, задыхаясь от слепого бешенства,— немедленно отворите дверь!
Послышался звук поворачиваемого ключа, и Андреа буквально влетел в каюту.
Эдера, заметив его, только слабо вскрикнула и отвернулась — так неожиданно было появление Андреа.
Однако граф, не теряя присутствия духа, спросил, сдерживая негодование:
— Что это значит?
Андреа нехорошо ухмыльнулся — теперь он ни на минуту не сомневался в правдивости слов сыщика.
— Что это значит? Это я должен спрашивать вас, синьор обманщик, что это значит!
— Немедленно убирайтесь отсюда,— произнес Отторино,— иначе я вызову полицию...
— Только со своей женой! — запальчиво ответил Андреа.
Тогда Отторино решил пойти ва-банк.
— С женщиной, которую вы предали? С женщиной, которую вы разменяли на дешевенькую шлюху из бара? С женщиной, которая вам не нужна?! Отправляйтесь-ка лучше в порт — я оплачу вам всех шлюх, которых вы там разыщите! Всех, кого только пожелаете! А ее,— Отторино кивнул в сторону Эдеры,— ее оставьте в покое...
Эти слова графа настолько поразили Андреа, что тот перешел на шепот:
— Но вы же сами говорили, что надо относиться к человеческим грехам снисходительно...
Да, это была искусно расставленная ловушка — после этих слов Андреа Отторино, театрально обернувшись в Эдере, воскликнул:
— Ну, теперь вы сами убедились?
Эдера вспыхнула.
— Андреа, — произнесла она, отвернувшись от него в сторону,— уходи...
Андреа отпрянул.
— Как?
— Уходи, Андреа... После того, что произошло, мы с тобой — совершенно чужие люди...
Неожиданно слово взял Манетти — все это время он молча слушал словесную перепалку дель Веспиньяни и своего приятеля:
— Не горячитесь, синьоры... Не ругайтесь... Послушайте меня...
Вид у него был такой, какой бывает у человека, готового рассказать нечто важное.
Все невольно обернулись к сыщику.
— Так вот,— начал он,— дело в том, что Андреа ни в чем не виноват...
— Вы, грязная ищейка,— граф язвительно обратился к Манетти на «вы», и оттого его слова прозвучали еще более обидно: — Вы говорите так, потому что хотите выгородить своего дружка, грязного распутника! Потому что он заплатил вам!
— Вовсе нет, — мягко произнес Манетти, — я говорю так, потому что хочу рассказать правду... всю правду, которой не знает никто... Кроме, разумеется, синьора дель Веспиньяни...
После этих уверенных слов сыщика Отторино невольно замолчал.
Манетти, как и всегда, был нетороплив и основателен — рассказ его изобиловал подробностями, мельчайшими фактами, деталями — он рассказал и о таблетке, и о своем разговоре с «Лошадкой» и ее сутенером Франческо, и о мнимой поломке «сесны», закончив тем, что объяснил и причину смерти Джузеппе Росси, и историю появления в Библии госпиталя святой Бригитты ксерокопии палермской газеты с компрометирующим снимком Андреа.
— А вот и копия...
С этими словами Манетти извлек из кармана вчетверо сложенный листок.
Он протянул его Эдере.
— Такой вы получили по почте?
Едва взглянув на него, Эдера с растерянным видом кивнула:
— Такой...
— Так вот: вы отправили на тот свет своего личного секретаря, потому что он очень много знал, и мог бы вам помешать...
— Судьба этого человека была только незначительным обстоятельством, зависящим от моих целей,— произнес дель Веспиньяни.
После этих слов Эдера посмотрела на графа в неописуемом ужасе.
— Как — неужели вы убили человека?
— Это был негодяй,— произнес граф, поняв, что совершил ошибку.
Однако Эдера, казалось, не расслышала его слов.
— Вы способны на убийство?!
Теперь все стало ясно...
Конечно же, Андреа ни в чем не виноват — после всего услышанного от Манетти, которому Эдера очень доверяла, она не сомневалась в этом ни на секунду.
Вскочив со своего места, она порывисто бросилась на шею к Андреа.
— О, прости меня!
— Это ты меня прости...
Отторино, увидев это, отшатнулся и тяжело опустился в кресло.
— Да, я проиграл, — прошептал он едва слышно, одними только губами,— да, все кончено...
Он поднялся, пошатываясь, подошел к Андреа и произнес:
— Простите меня...
Андреа отвернулся — он был настолько поражен всем произошедшим, что посчитал это извинение очередной уловкой Отторино.