— Синьор, но я...
— Мне надо работать, — твердо сказал Андреа, — а, кроме того, нужен телефон. Да, — он спохватился, вспомнив о своем обещании каждый день звонить в Ливорно Эдере, — да, кстати... Нет ли у вас тут телефона?
Сторож отрицательно покачал головой.
— Нет.
— А что же вы делаете, если вам требуется... Ну, скажем, вызвать полицию? Или врача?
— Телефон есть неподалеку от дороги... Для аварийной связи, видели, наверное, желтая будка. Но оттуда можно вызвать только полицию, пожарных и «скорую помощь»...
— А вы что, синьор Манджаротти — никогда не звоните своим родным?
Стефано тяжело вздохнул и ничего не ответил — по этому вздоху Андреа понял, что вряд ля стоило задавать собеседнику такой вопрос.
«Наверное, это связано с его патроном, Отторино, — почему-то решил про себя Андреа, — раз он так люто ненавидит его...»
Стефано, поразмыслив, произнес.
— Ну, насчет гостиницы я не знаю, а вот снять комнату или даже домик тут, неподалеку — можно...
— Понимаете ли, мне надо будет тут поработать... Осмотреться, прикинуть, ну, и так далее, не буду всего объяснять. А ездить всякий раз из Палермо, хотя это и поблизости — пустая трата времени. Я ведь хочу управиться как можно скорее, и вернуться к своим...
— Синьор женат?
Глаза Андреа потеплели.
— Да, у меня жена и двое детей... — он сделал не большую паузу, после чего вновь спросил: — так вы говорили о каком-то домике?
Стефа но кивнул,
— Да, можно...
— Это где?
— Тут есть рыбачий поселок, — сказал Стефано. — Алессандрия.
— А там может быть телефон?
— Наверняка есть в полицейском участке, у падре и... Ну, есть, есть, — ответил сторож.
Выслушав объяснения, как лучше туда доехать. Андреа сел за руль и отправился в Алессандрию.
«Надо будет расспросить — этого самого сторожа об Отторино, — решил он, — наверное, у него есть какие-то серьезные причины не любить дель Веспиньяни... И чем Отторино может кому-нибудь не понравиться?.. Просто удивительно!..»
Андреа без особого труда отыскал Алессандрию — это был типичный рыбацкий поселок, существующий, наверное, не одно столетие — с запахом смолы, которой засмаливали баркасы, свежей рыбы, водорослей, рыбачьих сетей и соленого морского ветра.
Сатти сразу же снял квартиру в самом центре поселка, в квартире, где прежде была лавка — витрина, клетушка позади, вода только холодная. В подвале кто-то непрерывно гнал вино, и специфические ароматы проникали между досок пола.
На темной грязноватой кухоньке его нового, временного жилища царило запустение, а когда подросток включал свет, полчища тараканов суетливо разбегались из раковины, и исчезали в многочисленных дырках стены.
Да и весь быт его на новом месте был неприхотлив, непритязателен...
В комнате, что побольше, имелась большая встроенная кушетка, широкая, на которой прежде спали хозяева (те были очень рады, что могут хоть немного подзаработать за неделю, и потому перешли жить к родственникам на другой конец поселка), по стенам стояло несколько полок с книгами, а в дальней комнатке за всегда прикрытой дверью — еще одна кровать, поменьше.
От взглядов с улицы жилище отделяли бамбуковые шторы. На полу лежал широкий шерстяной ковер, в некоторых местах истертый до дыр.
Это был настоящий форпост одиночества; иногда в квартире можно было за целый час не услышать ни одного постороннего звука, кроме, разве что, тикания огромных напольных часов, к которому Андреа успел очень быстро привыкнуть — будто бы он слышал их каждый день еще до того, как поселился в Алессандрии.
Конечно же, человеку, выросшему в большом городе и привыкшему к себялюбимому комфорту больших городов, такая конура могла бы показаться мрачной, а существование в ней — тягостным, если бы Андреа не был уверен, что остановился в этом поселке временно — ну, еще неделя, может быть, чуть больше — и он вновь увидит Эдеру...
Единственное, что не утешало его — так это то, что из Алессандрии было невозможно дозвониться в Ливорно — для этого ему пришлось бы отправиться в Палермо.
На следующее утро он отправился на участок, принадлежавший Отторино, чтобы еще раз как следует осмотреться и посмотреть, что можно сделать.
«Фиат» Андреа, тормознув, остановился у полуразрушенного аббатства.
И тотчас же появился Стефано Манджаротти — он приветствовал гостя, как старого знакомого.
— Уже утро, — он протянул руку для приветствия, — а вы, синьор, на работу?
— Да, — ответил Андреа, здороваясь со сторожем, — у меня мало времени, и надо все успеть.