— Никак не могу взять в толк,— произнес сторож, провожая Андреа к запущенной вилле,— и почему это синьору Отторино так срочно понадобилось приводить все это в порядок? Ведь он столько времени не был тут...
Андреа, вспомнив последним разговор со своим работодателем, произнес;
— Синьор дель Веспиньяни утверждает, что у него какая-то заминка...
— И с чем же? — поинтересовался сторож, с интересом посмотрев на архитектора.
— Да вроде бы с деньгами...
Сторож расхохотался.
— С деньгами?! Ха-ха-ха!
А к чему вы смеетесь? — спросил Андреа, немного обидевшись — видимо, он решил, что Стефано не доверяет его словам.
— С деньгами? Ни за что в это не поверю... Ведь у этого дель Веспиньяни денег куры не клюют... — лицо Стефано сразу же приобрело очень серьезное выражение. — Я вот к чему: ведь он, наверное, давно уже забыл об этой вилле — И тут вдруг вспомнил. К чему бы?
— Говорит, что хотел бы привести все это, — рука Андреа описала широкий полукруг и остановилась на запушенном имении, — что хотел бы привести это в порядок и сдать то ли в аренду, то ли даже продать...
Стефано прищурился.
— Продать?
— Да. Вас что-то удивляет?
— Не знаю... Но это так непохоже на дель Веспиньяни, — сказал тот.
— Непохоже? Почему?
— Ведь это имение — их родовое гнездо.
Ну, — улыбнулся Давила, — у этого дель Веспиньяни столько родовых гнезд...
Неожиданно Стефано спросил:
— А вы давно с ним знакомы?
— С кем?
— С синьором дель Веспиньяни.
Андреа не хотелось говорить ни о том, как, при каких обстоятельствах он познакомился с Отторино, ни о той странной поспешности, с которой он отправил его сюда, на Сицилию, и потому, что-то неопределенно пробормотав в ответ, он сказал:
— Да-а-а... Работы тут много.
— Для вас, — улыбнулся Стефано. — А синьору Отторино одна работа — платить.
— Граф не обидел меня с деньгами, — ответил Андреа, — и вообще, мне показалось, что он — очень щедрый и великодушный человек.
— Щедрости у него действительно не отнимешь, — согласился Манджаротти, — а вот что касается великодушия, синьор...
И вновь Андреа решил не вдаваться в подробности — не выяснять, почему же сторож отказывает графу Отторино дель Веспиньяни в великодушии.
Он только подумал, что при случае надо будет обязательно расспросить Стефано о его нелюбови к Отторино — если, конечно, такой случай предоставится...
Случай предоставился, и очень скоро — куда скорее, чем мог даже предположить сам Андреа, в тот же день.
Уже ближе к вечеру, когда Андреа, очень довольный проделанной работой, подошел к автомобилю, чтобы ехать в Алессандрию ночевать, Стефано попросил его подвезти к поселку.
— Мне ведь надо сделать кое-какие покупки, — объяснил он. — Чай, кофе, сигареты... Чего-нибудь поесть. Да и из одежды надо было бы что-нибудь купить.
— И вы всегда ездите за такими мелкими покупками в Алессандрию?
— Ну, неужели в Палермо...
Андреа открыл переднюю дверку, сделал приглашающий жест, и Стефано уселся рядом.
Машина тронулась с места, и в этот самый момент взгляд Стефано упал на фотографию Эдеры — Андреа прикрепил ее в салоне, справа от приборной доски.
— Вы... Вы что, знали мою сестру? — спросил Стефано, круглыми от удивления глазами глядя на Андреа.
«Что за сестра, какая сестра... Что за чертовщина, — подумал Андреа, — при чем тут его сестра, и что он вообще такое несет?..»
Он обернулся к сторожу.
— Мою сестру...
— Почему вы так решили?
Стефано вытер пот, который крупными капельками выступил у него на лбу и указал на фотографию,
— Ведь это Сильвия ..
— Кто? Кто?
— Я говорю — это Сильвия моя, сестра...
— Почему им так говорите? Эта женщина. — Андреа, чтобы рассеять возникшее недоразумение, остановил машину и, взяв фотоснимок, протянул его соседу, — эта женщина — Эдер, моя жена...
— А я говорю — это Сильвия, моя сестра... Покойная, она погибла пять лет назад
Андреа начал медленно закипать.
Подумать только — приехать на Сицилию, чтобы начать проектные работы, не видеть столько времени ни жену, ни детей, и тут к нему в машину подсаживается какой-то ненормальный, который утверждает, что Эдера — не Эдера, а Сильвия, и что она — его сестра!
Что за бред!
Немного успокоившись. Андреа вынул из бумажника цветную фотографию, на которой он был изображен вместе с Эдерой и детьми и протянул ее Стефано.
— А я говорю вам, синьор,— сказал он преувеличенно вежливо.— я говорю вам, что это — моя жена. Ее зовут Эдера, а это — наши дети — Эдерина и Лало. Вы удовлетворены таким объяснением?