Стефано, виновато посмотрев на соседа, ответил кротким голосом:
— Простите меня, синьор... Но дело в том, что ваша жена, Э-э-э—
— Эдера, — подсказал Андреа, довольный, по всей видимости тем, что Стефано признал свою ошибку и попросил прошения, — ваша жена как две капли воды похожа на мою покойную сестру...
— На сестру?
— Я уже спрашивал вас, давно ли вы знакомы с синьором дель Веспиньяни, — ответил Стефано, — и понял, что не очень давно...
— А какое к черту, имеет отношение граф Отторино к моей жене? — воскликнул Андреа.
Стефано опустил голову.
— Дело в том... — начал он, не в силах, по-видимому, продолжить дальше, — дело в том, что...
— Ну говорите же побыстрее! — воскликнул Андреа, которому все это уже начинало надоедать, — говорите же, черт бы вас подрал...
Стефано совсем сник и опустил голову.
— Дело в том, что Сильвия, — сказал он после того, как его взгляд встретился с колючим взглядом Андреа, — дело в том. что Сильвия была женой синьора Отторино дель Веспиньяни....
Андреа отпрянул.
— Женой?
— Да.
— Да вы, наверное, шутите!
Стефано тяжело вздохнул.
— Нет, синьор...
Это было уже слишком...
Какой-то грязный оборванец, сидя в его машине, утверждает, что его сестра, какая-то Сильвия, как две капли воды похожа на его Эдеру, что Сильвия — чуть ли и не Эдера на самом деле.
Получается, что родственник графа, одного из самых богатых людей в Европе и наверняка уж — одного из влиятельнейших людей на аппенинах, сторожит тут какую-то полуразвалившуюся усадьбу?
Бред, да и только...
Стефано, казалось, прекрасно понял, о чем думал его собеседник.
Печально посмотрев на Андреа, он произнес:
— Вы конечно же, не верите мне...
Андреа хмыкнул.
— А вы бы поверили на моем месте?
Ни слова не говоря, Стефано извлек из внутреннего кармана куртки изрядно потрепанный бумажник и, раскрыв его, вынул фотографию с отломанным уголком.
— Прошу вас, синьор...
Андреа взял фотоснимок и, посмотрев на него, буквально остолбенел.
На нем была изображена женщина, точь-точь Эдера, в подвенечном платье, держащая под руку Отторино дель Веспиньяни — на этом снимке он выглядел куда моложе, чем теперь, а жизни.
Молодые, стоявшие на фоне какого-то готического собора, счастливо улыбались, гладя в объектив.
— Это и есть моя Сильвия,— пробормотал Стефано, взяв из рук собеседника снимок.
Андреа растерянно пробормотал:
— А я и не знал, что синьор Отторино дель Веспиньяни был женат...
Сторож невесело улыбнулся.
— А вы не верили... Стефано за свою жизнь никого и никогда не обманывал... Его обманывали, и обманывали много раз — это было, но только не он...
— Так вы говорите, — произнес Андреа, который, после того, как увидел снимок, окончательно удостоверился, что собеседник не обманывает его, — так вы говорите, что ваша сестра погибла? Простите, — в голосе Сатти послышались извинительные интонации, — простите только меня за то, что я вас спрашиваю об этом...
Стефано вздохнул.
— Да, она разбилась... Отторино за несколько недель до ее гибели подарил ей красный «феррари» — у нее с детства была тяга к спортивным машинам, но водить как следует она не умела. Она поехала куда-то за город, и врезалась... Смерть была мгновенной,— сумрачно добавил Манджаротти. — Но на самом деле».
Андреа насторожился.
— Что?
— На самом деле ее погубил Отторино, — тяжело вздохнул сторож, — я ведь это точно знаю...
— Погубил?
— О, синьор, — воскликнул Стефано, — я не хотел бы говорить об этом, во вы внушили мне какое-то расположение». Да, сам не знаю, почему именно. И я расскажу нам... — Стефано так разволновался, что, когда ему захотелось закурить, он долго не мог справиться с зажигалкой, и прикурил он только после того, как Андреа ему помог. — Так вот, Сильвия была у нас в семье единственной девочкой... Когда ей исполнилось четырнадцать, наш отец, упокой его душу Пречистая Дева, отдал ее в монастырь — у нас на Сицилии издавна так заведено. У нашего отца был небольшой заводик, мы консервировали маслины, масличное масло, апельсиновый сок...
Ну, не скажу, чтобы мы были и людьми богатыми, но, во всяком случае, очень многие нам завидовали. Мы хотели выдать Сильвию — а она старше меня на три года хотели выдать ее за какого-нибудь достойного человека.
Мы забрали ее из монастыря... А потом... — Стефано нервным движением сбил пепел, но не в пепельницу, а себе на куртку.
— Не волнуйтесь, — принялся успокаивать его Андреа, — не волнуйтесь, синьор...