— У тебя осе в порядке?
— Все... Только я очень скучаю без тебя, без наших детей... Я люблю тебя...
— И я тебя тоже, — ответила Эдера, ты представить себе не можешь, как я без тебя тоскую... Мне кажется я не видела тебя целую вечность.
«Говори, говори еще, — молил Андреа, говори же! О, если бы только знала, как ты мне теперь нужна, как мне приятно слушать твой голос, как я хочу тебя видеть! Нет, хотя бы только слышать! Говори, говори, моя дорогая, говори еще, еще!..»
Жетоны кончились и через несколько минут связь оборвалась, и Андреа, успокоенный разговором с женой, направился к автомобилю.
«Не надо мне все-таки так волноваться, успокаивал он сам себя, ведя машину по запруженным улицам Палермо, — и какой смысл волноваться? Ну, допустим, Отторино вел себя по отношению к своей покойной жене не так, как того бы следовало, ну, допустим, он совершил множество ошибок... Допустим даже то, что моя Эдера действительно, как две капли коды похожа на Сильвию... Ну и что с того? Какая между этими вещами может быть связь?»
Машина выехала на шоссе, и Андреа включил пятую передачу.
«Если разобраться, получается, что я совершенно глупо приревновал Эдеру к графу дель Веспиньяни, продолжал Андреа свои размышления, сосредоточенно следя за дорогой, — не имея на то никаких причин... Ну, допустим, так оно все и есть — ну и что с того?.. Не надо ревновать любимых, ведь если ты ревнуешь, значит не доверяешь... Разве я могу не доверять своей возлюбленной? Надо быть спокойней правду говори да Эдера... А все, что касается Отторино и его покойной жены Сильвии, что касается их прошлых взаимоотношений, меня ни в коем разе не касается... У него своя жизнь, у нас с Эдерой своя. Ведь граф Отторино дель Веспиньяни, при всех его замечательных чувствах ко мне и при всей моей благодарности, при всех его замечательных качествах, для меня не более, чем обыкновенный работодатель... Ну, конечно же, намного лучший, чем другие, но это никак не меняет общей ситуации...»
В тот день Андреа лег спать очень рано — и не только потому, что рано ложились спать почти все обитатели рыбацкого поселка. Просто он очень устал — устал от своих размышлений, подозрений, мыслей, которые, как он сам убедился, ни к чему хорошему не привели — только одно расстройство...
Ом уже засыпал, и в ушах его продолжал звучать голос Эдеры:
— Я люблю тебя. Андреа...
ГЛАВА10
Звонок Андреа очень успокоил Эдеру — да, все по- прежнему: хотя его теперь нету рядом, хотя он далеко, на Сицилии, но он, как и всегда, думает о ней, он хочет ее слышать, видеть, ощущать...
— О, как тяжела эта разлука! — прошептала Эдера, когда связь с Палермо неожиданно оборвалась, — как я хотела бы теперь тебя видеть, Андреа...
Маргарита, которая стала невольной свидетельницей разговора, произнесла:
— Не печалься. Эдера... Осталось меньше недели. Подумать-то! Меньше недели, и твой Андреа вернется.
— У меня такое ощущение, будто бы я не видела его целую вечность... И знаешь, — она обернулась к Мазино, — знаешь, всегда, когда я так долго не вижу Андреа, я потом никак не могу привыкнуть, что он рядом со мной. Мне хочется положить его рядом, как маленького ребенка, и гладить, ласкать, мне так хочется прижать его к сердцу и никуда больше не отпускать от себя... Чтобы он всегда был только рядом.
Мазино, многозначительно покачав головой, произнесла со вздохом:
— Такова жизнь мужчины — он всегда должен куда-то ездить, должен зарабатывать деньги... Ничего тут не поделаешь, синьора...
— Да-а-а, — протянула Эдера, — я все понимаю... Но никак не пойму одного — почему разлука всегда так невыносима?
Маргарита ничего не ответила — она только понимающе покачала головой и вышла из комнаты.
В тот день, чтобы как-нибудь отвлечься, Эдера, сев за руль «Альфа-ромео» своего мужа, направилась на берег моря за город.
Ласковое солнце, уже нежаркое, морской бриз, пронзительные крики белоснежных чаек, низко летавших над водой — все это манило, как никогда, ей так хотелось побыть одной, но в то же самое время представить, что Андреа где-нибудь рядом...
Она, выехав за город, быстро нашла укромное место, чтобы искупаться. Рядом ни души, только голые дикие скалы, да где-то наверху — шоссе, по которому в сторону Виареджо иногда мчатся автомобили.
Но кто будет подсматривать за ней, кому придет в голову?
На морской глади, слепя, играли блики солнца. Да, солнце сегодня было как настоящее расплавленное золото — золото и багрец... Поддувал легкий августовский ветерок, но все равно было очень жарко...