И, конечно же часто, очень часто разговоры у них заходили о дель Веспиньяни.
— Знаешь, — сказал Стефано, — если подумать, я иногда бывал несправедлив к Отторино...
Андреа удивился, и притом — совершенно искренне:
— Несправедлив?
Тот кивнул.
— Да.
— В чем же?
Доверительно посмотрев на своего гостя, Стефано произнес:
— Когда я давеча рассказывал тебе о своей несчастной сестре Сильвии, я был просто ослеплен гневом...
— Я понимаю...
— Но ведь я и не сказал, что Отторино долгое время помогал всем нам, что он устроил моим братьев...
— Почему же не устроил тебя? — последовал закономерный вопрос.
Стефано вздохнул.
И уже говорил тебе об этом, — принялся объяснять он. — Братьям он помог только потому, что они сами этого захотели... Нет, нет, они не просили его о помощи — и на подумай, Манджаротти не такие! Просто он предложил им ним помощь — они согласились.
— А ты?
— Что я?
— Почему не согласился ты?
Стефано вздохнул.
— Я никогда не прошу ему Сильвию...
— А братье твои они что простили?
— Они не знали всего...
Андреа хотел было еще спросить, чего и именно не знают братья покойной жены Отторино день Веспиньяни, но, встретившись с суровым взглядом Стефано, решил, что этого делать не стоит — по крайней мере сейчас.
«Тут, наверное, какая-то страшная и жестокая тайна, — подумал он, глядя на собеседника. — Не стоит давить на этого человека — он и без того перенес в жизни немало неприятных моментов, не стоит возвращать его память к тем далеким и безвозвратно ушедшим событиям... Тем более, что прошлого все равно не вернуть. Наверное, придет время, и я узнаю все, а пока...»
Андреа и в мыслях не решал, что будят потом — у него были заботы поважней.
Пока он всем своим сердцем, всей душой был в Ливорно — рядом с Эдерой, Лило и крестницей Эдериной, к которой чувствовал такую же отцовскую нежность, как и к родному сыну...
Граф дель Веспиньяни сдержал данное Эдере слово — на следующее утро в ее комнате действительно появился только один букет цветов.
Но зато какой!
Таких букетов Эдера никогда не видела в своей жизни — букет огромных алых и бордовых роз, и таких роскошных, что у нее просто сперло дыхание.
Букет пламенел в огромной корзинке, такой большой, что, наверное, одной Эдере вряд ли под силу было бы его поднять...
Служанка Маргарита Мазино так прокомментировала это событие:
— Наверное, синьора, ты и твой муж для синьора дель Веспиньяни — самые дорогие гости...
Эдера, с интересом посмотрев на служанку, возразила:
— Но ведь моему мужу он не дарит цветов! Мазино хмыкнула.
— Еще чего! Ведь не принято дарить цветы мужланам! Тем более...
Она хотела еще что-то добавить, но, видимо, испугавшись собственной смелости, недоговорила и под каким-то достаточно благовидным предлогом ушла из комнаты.
Графа дель Веспиньяни Эдера встретила в то же утро — странно, но Отторино, который имел обыкновение завтракать или на яхте, или в каком-нибудь фешенебельном ресторане, что-то зачастил в свое палаццо.
Заметив свою гостью еще издали, граф приветливо улыбнулся.
— Доброе утро, синьора Давила,— произнес он с полупоклоном.
Эдера улыбнулась в ответ.
— Доброе утро... О, синьор дель Веспиньяни, мне всегда казалось, что у вас чуточку нету чувства меры, — смеясь, прокомментировала она его утренний подарок.
Граф удивленно отпрянул.
— Чувства меры? Вы сказали — чувство меры, синьора Давила?
Она кивнула.
— Да.
— Но в чем?
— Я о букете...
Граф наморщил брови.
— Что-то не понимаю...
— Хотя понять меня не сложно,— ответила Эдера, глядя ему в глаза.
— Потрудитесь объяснить, синьора, — произнес Отторино, немного насупившись, — я что — опять сделал что-то не так, как нам бы того хотелось?
Эдера немного смутилась — ведь не могла же она сегодня выразить свое неудовольствие по поводу букета!
— Ваш подарок...
Лицо Отторино растянулось в белозубой улыбке.
— А-а-а, — протянул он, — это вы, наверное, по поводу тех роз? Не скажу, что они слишком хороши...
— Они великолепны, — вставила Эдера, — они просто великолепны...
— Бросьте, бросьте...
— Вы явно скромничаете.
— Я видел розы и получше этих... В сравнения с которыми те, что я вам послал — не более, чем жалкое подобие цветов,— произнес граф.
— Ну, не скажите...
— Вам что — действительно понравилось?
— О, да...
— И после этого вы еще будете уверить меня, что вы не любите цветов...