С этими словами Стефано разлил вино по стаканчикам и. протянув один из них гостю, произнес:
— За ваши успехи!
Андреа кивнул.
— Спасибо...
Вино Стефано пахло свежераздавленным виноградом и вставляло на зубах, на языке и на небе терпкую мутноватую оскомину.
Стефано еще долго рассказывал гостю о том, как делают на Сицилии вино, затем беседа незаметно перешла к тому, как делали вино его отец, дед и прадед, и вскоре пришла к тому больному месту, которое не давало сторожу покоя — к смерти его сестры Сильвии.
— Да-а-а, — протянул он задумчиво, бесцельно вертя в руках стаканчик. — Конечно же, нам надо было слушаться падре... Он ведь сказал: никогда вы не станете в один ровень с такими важным и богатым синьором, как дель Веспиньяни, никогда вы не станете барами... А мы не послушались....
— Но ведь вы сами сказали, что говорили об Отторино со злости, — напомнил Андреа.
Стефано кивнул.
— Да... Иногда мне даже кажется, что я мог бы простить его, иногда — что не прощу никогда... Говорят, что время лучшее лекарство... но у меня перед взглядом до сих пор стоит Сильвия...
После этих слов Стефано вдруг неожиданно замолчал, задумался.
Молчал и Андреа, считая, что первым должен продолжить беседу.
— Да, конечно же, — сказал Стефано, беря со стола нож и разрезая скумбрию, конечно же, и наша вина в этом тоже есть...
— В чем?
— Во всем, — многозначительно произнес сторож, — но то, что это не был несчастный случай... Об этом знаю только я... даже не говорил своим братьям, не говорил нашему отцу... Они бы этого не вынесли.
Андреа молчал, понимая, что перебивать теперь Стефано было бы верхом нетактичности — хотя бы по отношению к памяти покойной Сильвии.
— Это не был несчастный случай... — продолжал Стефано, будто бы он рассказывал о своей сестер и обстоятельствах ее гибели не незнакомому человеку, а только лишь самому себе, воскрешая в памяти эпизоды пятилетней давности. — Я позвонил ей за несколько недель до этого... Да. Она сказала, что Отторино наконец-то купил ей красный «феррари» — как она того сама и хотела. Она еще жаловалась на мужа, что он изменяет ей напропалую, и что все в доме знают об этом что и служанки, и горничные... Короче — все. Она рассказывала, что пообещала мужу сесть на «феррари» разогнаться в врезаться в стенку, на что тот сказал: «делай что хочешь, машина куплена тебе...» Послушай... — неожиданно в голове Стефано мелькнула какая-то страшная догадка, — послушай, может быть, он ей специально для того и купил эту чертову машину? Может быть, он знал, что она поступит именно так? Может быть, он хотел ее смерти, может быть, он ее предвидел?
Андреа, подняв на собеседника печальный взгляд, произнес:
— Вы ведь сами говорили, что Отторино очень любил Сильвию...
Стефано вздохнул.
— Да, верно... Но почему же он тогда ей так сказал?
— Не проще ли было бы об этом спросить у самого Отторино?
Манджаротти поморщился.
— Не-е-ет...
— Почему?
— Он ни за что не скажет... Если разобраться, он ведь человек совестливый, он не последний подонок... Во всяком случае, я знавал людей куда более скверных, чем синьор ведь Веспиньяни...
Андреа попытался напомнить собеседнику, что он очень непоследователен в своих оценках дель Веспиньяни, он, подавшись корпусом вперед, произнес:
— Но... Синьор Манджаротти, но ведь вы сами только что говорили... Простите, это не мое дело, конечно же, но я вас просто не понимаю...
— Нет, нет... — Стефано немного помолчал, а потом вновь вернул беседу в первоначальное русло — к рассказу об обстоятельствах гибели сестры. — Так вот: а потом, буквально через несколько недель случилось это... Страшная катастрофа. Когда мне сообщили об обстоятельствах смерти Сильвии, я сразу же вспомнил этот разговор по телефону накануне, и сразу же понял, что это неспроста... Но я решил никому не говорить. Никому и никогда. А вот вам, синьор, почему-то рассказываю. И сам не знаю, почему именно...
Да, в брате погибшей Сильвии говорила огромная жажда общения с людьми, говорило желание выговориться перед кем-нибудь...
Видимо, потому он и решил поведать ату семейную тайну, о которой не рассказывал ни братьям, ни родителям, этому симпатичному человеку, с которым его так случайно свела судьба.