— На «Ливидонии», в день вашего юбилея мы ужинали еще позже, — возразила Эдера.
— Ну, тот раз — не в счет. Ведь тогда ужин носил совершенно другой характер! Одно дело — юбилей, другое — тихий ужин в домашней обстановке...
— А теперь? — спросила Эдера, и тут же пожалела, что задала графу этот вопрос.
— Теперь? Теперь, синьора, мы немного посидим, поговорим за ужином обо всяких пустяках, пожелаем Друг другу спокойной ночи...
Отторино, найдя кнопку электрического звонка, позвонил, и тотчас же явилась Маргарита Мазино — она еще не спала, видимо, ожидая, покуда синьора прибудет из Милана.
— Если тебя не затруднит, Маргарита,— мягко произнес дель Веспиньяни, — принеси нам ужин... Только что-нибудь не очень тяжелое, необременительное, — добавил он, — мы ведь с дороги.
Маргарита пошла выполнять распоряжение хозяина, а Эдера, которая теперь всеми мыслями была вместе с Андреа, спросила:
— Так вы говорите, что завтра отправите за Андреа самолет?
— Конечно, — согласно наклонил голову дель Веспиньяни. — Я ведь уже говорил об этом? Простите, синьора, но у вас вид человека, который во всем почему-то постоянно сомневается...
— Просто я не видела Андреа вот уже шесть дней, — сказала в ответ Эдера, — а у меня такое ощущение, будто бы я не видела его целую вечность...
Отторино, очень серьезно посмотрев на свою гостью, произнес в ответ:
— Ну, ничего, ничего... Вам осталось коротать целую вечность еще сутки... Может быть, немножко больше, — добавил он и почему-то посмотрел на часы, будто бы таким образом желал убедиться, сколько же Эдере осталось еще ждать своего любимого.
После ужина Отторино, галантно раскланявшись, произнес на прощание:
— Ну, синьора, не стану вас задерживать... Вы и так получили сегодня более чем достаточно впечатлений, и потому мне не хочется портить своей глупой и надоедливой болтовней...
В голосе Отторино дель Веспиньяни послышалось какое-то несвойственное, малоподходящее ему кокетство — несмотря на то, что фраза эта была произнесена с очевидной серьезностью.
— О, что вы! Спасибо вам за прекрасный вечер! — вновь поблагодарила его Эдера, — за незабываемые впечатления... Надеюсь...
— Конечно, конечно — быстро перебил се граф,— конечно же, в следующий раз мы отправимся в «Ля Скалу» втроем...
И он, улыбнувшись, вышел из комнаты.
Спустя несколько минут до слуха Эдеры донесся звук заводимого мотора «феррари» — это означало, что графа она не увидит до завтрашнего утра...
Отторино неспешно вел свой роскошный спортивный автомобиль по залитым огнями ночной рекламы улицам Ливорно.
Казалось, что жизнь в городе только начинается — несмотря на то, что было уже за час ночи — из открытых дверей кафе, баров и ресторанов звучала музыка, посетители, стоя у своих автомобилей перед дверями увеселительных заведений, курили, болтали, о чем-то весело переговаривались.
«Да, тут праздник каждый день,— подумал дель Веспиньяни и почему-то поймал себя на мысли, что подумал он это с неприязнью, — точнее — каждый вечер, каждую ночь... Впрочем, как и у меня самого...»
В другое время бы и сам Отторино, припарковав у обочины свою шикарную машину, с удовольствием часик — другой посидел бы в одном из таких увеселительных заведений, просто бы попил сухого мартини, посмотрел бы на веселящихся завсегдатаев, поулыбался бы своим мыслям, но теперь у него были другие планы
— Такое хорошее начало, — пробормотал граф растерянно глядя на праздную толпу гуляк, — так хорошо все складывается... И теперь — так некстати... Надо что-нибудь предпринять.
Да, сегодня в Милане ему в какой-то момент показалось, что Эдера согласна принять его ухаживания, что она, при достаточном напоре самого Отторино сможет ответить ему тем же...
Но когда?
Это было не суть важно — граф понимал, что теперь главное — терпение, и что нет такой крепости, которая бы устояла перед его обаянием и напором.
Он немного подумал, словно прикидывая, что же можно сделать.
Резко развернувшись, он повел автомобиль в сторону порта — к «Ливидонии»...
Вернувшись на «Ливидонию», Отторино первым же делом вызвал к себе в каюту Джузеппе Росси.
Видимо, Росси уже спал, и звонок графа разбудил его — он явился с взлохмаченной головой, с сонными, ничего не видящими глазами.
— Ты мог бы хотя бы умыться, — неприязненно покосившись на своего личного секретаря, промолвил дель Веспиньяни,— тем более, что у меня к тебе очень ответственное дело...
— Простите, синьор, — виновато пробормотал Джузеппе, — я действительно уже спал...