— Поторопись,— сухо сказал ему Отторино,— у тебя не так много времени осталось. К полудню ты должен быть в Палермо...
Спустя час с небольшого аэродромчика под Ливорно взмыла в воздух «Сесна», на борту которой был начертан родовой герб дель Веспиньяни.
Самолет, сделав над лазурной бухтой вираж, взял курс на Сицилию.
Джузеппе Росси, вразвалочку сидя у иллюминатора, задумчиво смотрел на белые хлопья облаков, сквозь которые пролетал самолет и думал над последними словами своего патрона.
— Да, задал мне задачу синьор Отторино, — вздохнул он, — и чтобы задержать дней на десять, и чтобы безо всякого насилия...
К немногочисленным достоинствам Джузеппе Росси относилась его природная сметливость, способность все схватывать буквально с полуслова.
После разговора с Отторино он сразу же понял, что дель Веспиньяни не будет возражать, если он. Джузеппе Росси, как-нибудь задержит Андреа не на дней десять, а на куда больший срок.
Но и это представлялось для Росси трудной, очень трудной задачей...
— Может быть, устроить ему несчастный случай? — предположил Росси, — ну, автомобильная катастрофа, горный обвал... Мало ли что? Ну, хорошо, допустим. Что еще? Может быть, сделать так, чтобы у этого самого Давила возникли какие-нибудь трения с законом? Тоже можно, хотя, учитывая сицилийскую специфику, это достаточно проблематично. Может быть, постараться как-нибудь дискредитировать его? Ну, допустим — в глазах полиции, в глазах графа... А кстати — неплохая мысль.
Он ленивым движением опустил солнцезащитный козырек на иллюминатор — самолет уже прошел низкие кучевые облака, и теперь летел в безбрежной синеве неба, солнце слепило глаза.
— Короче, — продолжил свои размышления Джузеппе Росси, — короче говоря, у меня есть целых три варианта и всего только часов семь-восемь на исполнение. Надо что-то придумать...
ГЛАВА 14
Рано утром, когда еще не рассвело, Эдера проснулась от странного назойливого скрипа за окном. Накрыв голову одеялом и уткнувшись в подушку, она попыталась было вновь заснуть, однако этот резкий, неприятный, так действовавший на нервы звук продолжался и раздражал ее все больше и больше...
Нет, это было просто невозможно!
Эдера встала, поеживаясь от утреннего холодка, подошла к окну я осторожно отдернула штору.
Ночная улица была совершенно пуста, светили одинокие фонари, и завывающий, не по-летнему злой ветер срывал с платанов и пирамидальных тополей листья раскачивал острые кроны...
Под ярким электрическим огнем фонарей блестели булыжники мостовой — видимо, по улице недавно проехала поливальная машина.
Вроде бы, все в порядке...
Но странный скрипящий звук где-то за окном никак не прекращался, а наоборот — становился все резче, все назойливей.
Эдера очень осторожно, стараясь не скрипеть половицами, чтобы не разбудить крепко спящих в соседней комнате Л ало и Эдерину, подошла к другому окну.
Та же самая картина — абсолютно пустынная улица перед палаццо, изредка проезжающие автомобили с включенным дальним светом...
И этот непонятный, подозрительный скрип.
Она одернула штору, немного постояла перед окном, не зная, что дальше делать.
«Наверное, мне это просто чудится,— решила она,— не иначе...»
Она вновь легла, укрылась одеялом и попыталась заснуть. Однако заснуть не получалось. Эдера уже не слышала скрипа, ей казалось, что он только почудился ей, что все это — мара, наваждение, что ей это просто приснилось.
Но какое-то смутное предзнаменование грядущей беды, какое-то ощущение надвигающегося несчастья поселилось в ее сердце, и с этой тяжестью в душе Эдера заснула только тогда, когда за окнами палаццо дель Веспиньяни начал заниматься рассвет...
Самолет начал снижаться — это было понятно по тому, что сквозь иллюминатор, сквозь синее стекло солнцезащитного козырька вновь показались облака — не такие густые, как недавно над Ливорно, а редкие, рваные...
Джузеппе, подняв солнцезащитный козырек иллюминатора, посмотрел вниз.
На ярко-белом фоне плаца аэродрома, под ослепительным освещением южного солнца, черные фигуры мужчин и пестрые костюмы женщин производили сверху впечатление какого-то движущегося цветника. Росси не первый раз путешествовал по воздуху, и всякий раз удивлялся, насколько поразительно смотреть на людей сверху вниз; казалось, что движутся только одни головы, а под ними переступают носки ног, а около них чернеют длинные, фантастические тени, и, кажется мне, что все эти люди только перебирают ногами на месте, не переступая ни взад, ни вперед.