Теперь, при воспоминании о тех событиях годичной давности душа Эдеры уже не воспринимала более этой светлой поэтической печали; в ней только бессильно и горько шевелилась грусть... Наверное — по прежней грусти.
Теперь, в ожидании Андреа, в Эдере, наверное, плакала беззлобная, со всем смирившаяся зависть к самой себе — к тому времени, когда она была рядом с любимым и была счастлива с ним...
Но в ушах ее по-прежнему стоял травянистый, тленный, меланхолический запах надвигающейся осени.
Гравий шуршал под подошвами при каждом шаге. Неожиданно вспомнилось, как ее потом нагнали Андреа и Лало, и как лица Эдеры неожиданно коснулась ветвь жимолости, и она вздрогнула, сперва от испуга, а потом от счастья, и Андреа с кроткой улыбкой сказал ей: — Это листок поцеловал тебя в щеку... Как я завидую ему!..
Росси, зайдя в гостиничный номер синьора Давила, с улыбкой поздоровался:
— Добрый день...
Андреа, подойдя к личному секретарю графа и пожав ему руку, спросил, также улыбаясь:
— Ну, как долетели?
— Спасибо, — поблагодарил его Джузеппе, — как и всегда. Я ведь не в первый раз путешествую по воздуху по поручению моего патрона...
Андреа, посмотрев на Росси, вдруг понял, что с его стороны было бы верхом нетактичности не предложить человеку, который недавно провел несколько часов в воздухе, немного отдохнуть, и потому он произнес:
— Может быть, синьор Росси, хотите немного перевести дух?
Джузеппе замялся.
— Да нет, что вы...
— Мой номер к вашим услугам. Если желаете, сюда можно заказать обед...
Недовольно поморщившись, Росси негромко произнес в ответ:
— Нет, нет, спасибо... Я привык.
— Ну, как в Ливорно?
— Все нормально: ваша очаровательная супруга и дети чувствуют себя превосходно, — уверенно ответил личный секретарь графа. — Я как раз видел их сегодня утром накануне отлета, — как бы между прочим соврал он, потому что сегодня он не мог видеть ни Эдеру, ни Валерио, ни Эдерину, — у них все в порядке.
Андреа улыбнулся:
— Ну, значит, все хорошо. Когда вы видели их? — спросил он потеплевшим голосом.
— Я же говорю — сегодня утром, — ответил Джузеппе, усаживаясь в кресло.
— А когда мы вылетаем?
После этого вопроса Андреа (к которому Джузеппе, впрочем, был готов), он ответил:
— Придется повременить...
Андреа нахмурился.
— Что такое?
Этого еще не хватало!
Ведь он так рассчитывал отправиться в Ливорно именно сегодня, он так хотел именно сегодня увидеть, обнять Эдеру и детей...
И тут появляется этот синьор и заявляет, что с отлетом придется повременить...
— Так что же случилось? — повторил свой вопрос Андреа.
Притворно вздохнув, Джузеппе ответствовал с притворным сожалением:
— Неполадки в двигателе...
— Самолета?
Совершенно верно. Но вы не беспокойтесь, синьор, продолжил он, подняв на собеседника глаза, — это быстро ликвидируют...
— Быстро — это как? — с интересом поинтересовался Андреа.
— Думаю, что к завтрашнему утру, не позднее, — ответил Росси.
— А побыстрее нельзя?
— Не знаю... Я ведь в этом не специалист, — заметил Джузеппе и хотел было перевести беседу в другое русло, однако Андреа вновь спросил:
— А может быть — отправиться в Ливорно обыкновенным рейсовым самолетом?
— Конечно, можно и так, — ответил Джузеппе (он уже приготовился к этому вопросу и знал, что сказать, чтобы Андреа отказался от такой идеи), — можно и так... До в таком случае вы поставите меня в очень неудобное положение перед синьором дель Веспиньяни...
— Я?
Джузеппе сдержанно улыбнулся — мол, не я же, синьор Давила.
— Я? — переспросил Андреа,— но как? Каким образом, синьор Росси?
— Ведь он специально отправил меня за вами... А я должен вернуться именно на «Сесне», потому что отвечаю за все, — сказал он. — Да вы не волнуйтесь, позже завтрашнего утра мы тут не задержимся...
— Вы уверены в этом?
— Убежден, — твердо ответил Росси.
— Но Эдера, моя жена...
— Что — Эдера?
— Она ведь наверняка знает, что я должен отправиться именно сегодня, и будет волноваться... Тем более, что с моими авиационными путешествиями у нее связаны не самые приятные воспоминания в жизни, — сумрачно добавил Андреа, вспомнив ту страшную катастрофу, после которой он надолго лишился памяти.
Джузеппе улыбнулся.
— Нет ничего проще! — воскликнул он. — Можно сделать так, что они не будут волноваться... Да и вы не будете волноваться за них!