— В прогулке?
— А почему бы и нет? Я ведь, в отличие от вас, синьор Давила, в этом городе не в первый раз...
Неожиданно Андреа согласился:
— А что — наверное, так будет даже лучше... Что ж — пойдемте, покажете... Только сперва может быть — пообедаем? — предложил он.
— Хорошо, с удовольствием,— согласился Джузеппе,— но где?
— Тут, в «Колизее».
— Идет. Но для ужина мы уже не будем возвращаться сюда... Поужинаем в городе.
Тогда Андреа не придал никакого значения словам Росси, а зря...
Андреа быстро оделся и, взяв ключ от входной двери, направился к выходу, а за ним двинулся и Джузеппе, пряча довольную улыбку.
— Так вы располагаете временем? — поинтересовался Джузеппе.
Андреа вздохнул.
— И даже большим, чем требуется...
И Джузеппе вновь довольно заулыбался.
Пока все шло так, как и задумал Росси.
Пока...
На юге, как правило, смеркается быстро, и Палермо в этом отношении не исключение: не успели Андреа со своим неожиданным спутником выйти из двери гостиницы «Колизей», как солнце уже начало садиться; спустя полчаса на улицы города начал опускаться фиолетовый мрак...
Между невысоких домов, в листве аллей, бродил слабый вечерний ветерок; человеку, который плохо знал очень специфический климат Сицилии вообще и Палермо — в частности, могло бы показаться, что дует с океана. Но эта вечерняя свежесть была обманчива — на самом деле была настоящая вечерняя августовская жара, а ощущение морского бриза создала поливальная машина, которая недавно проехала по пустынной широкой улице.
За несколько кварталов отсюда начинались районы, весьма оживленные даже в столь позднее время суток, порт Палермо; оттуда изредка доносились гудки теплоходов.
Палермо, этот старинный портовый город только к вечеру начал оживать.
— Ну, куда мы пойдем? — поинтересовался Андреа, вопросительно посмотрев на своего спутника.
Тот улыбнулся.
— Синьор, вы сказали, что центр города вы уже видели, и что он вам надоел. Но ручаюсь — вы ведь наверняка не были в портовых кварталах?
Андреа честно признался:
— Нет, не приходилось...
— Вот и прекрасно: портовые районы любого города по-своему красивы, они имеют особую прелесть — не всем, правда, дано это понять... О, синьор, я прекрасно знаю, что говорю — я ведь родился в Неаполе, и как раз — в портовом районе...
Андреа, немного поразмыслив, пришел к выводу, что если у него так неожиданно освободился вечер, то почему бы не использовать его на то, чтобы осмотреть весь город?
— Что ж,— он обернулся к Джузеппе,— ну, хорошо... Тогда ведите меня. Вы ведь говорили, что знаете этот город?
— Можете не сомневаться,— улыбнулся Росси, я знаю все города Италии, и уж наверняка — все порты.
Андреа хотел спросить, откуда же это, интересно, у личного секретаря графа такая поразительная осведомленность, но в последний момент почему-то решил этого не делать, видимо полагая, что при каком-нибудь удобном случае он сам обо всем расскажет.
Однако портовые кварталы, которые Джузеппе так старательно расхваливал, сразу же разочаровали Андреа — чтобы не сказать насторожили.
Ближе к историческому центру Палермо был еще довольно приличен и по-своему привлекателен, хотя и достаточно грязноват, но чем ниже, чем ближе к самому порту, чем ниже спускаются узкие старинные улочки, тем все веселее, все непристойнее, все разухабистее и все развязнее становился этот город...
Направо и налево виднелись одни только увеселительные заведения, бары и кафетерии, весело освещенные изнутри. Повсюду была слышна громкая навязчивая музыка с простеньким ритмом и незамысловатой, но запоминающейся мелодией. Матросы всех флагов, которые бывают в Палермо, ходили по трое, по четверо, по пятеро, обнявшись друг с другом за шеи и нетрезвыми голосами пели песни — английские, немецкие, испанские, греческие, итальянские, португальские, турецкие...
Тут же слонялись какие-то подозрительные личности в джинсовых рубищах, с блестящими глазами наркоманов — Андреа брезгливо шарахался от них.
Бары и открытые кафешантаны повсюду просто переполнены народом.
И, как и должно быть, повсюду царил абсент, крепчайший табачный дым и изощреннейшие ругательства на всех языках мира.
Конечно, отправляясь в порт, Андреа не питал никаких иллюзий, однако, когда он все это увидел и услышал... Нет, он не был кисейной барышней, он неплохо знал жизнь, и он никогда бы не упал в обморок от подобных картин, как, наверное, упала бы в обморок Эдера, но при виде нравов порта ему становилось немного не по себе.