Город дышал.
Я чувствовал это каждой частицей своего изменившегося тела — глухие удары где-то под землей, словно титанические шестерни начали движение после векового сна. Мост, по которому шли бойцы Гильдии, внезапно вздыбился, чугунные балки скручиваясь, как бумага.
— Бежим! — Лира рванула меня за руку, ее пальцы обжигающе горячие. — Они разбудили его полностью!
Мы бросились вдоль набережной, под ногами хлюпала вода, смешанная с машинным маслом. Я рискнул оглянуться — "улучшенные" существа вступили в бой с бойцами Гильдии. Это не была перестрелка или обычная драка.
Один из бывших людей раскрылся, как страшный цветок — ребра раздвинулись, обнажив внутренности, сплошь покрытые голубоватыми кристаллами. Луч света ударил в ближайшего бойца, и тот... распался на части, но не кровоточащие, а аккуратные, будто разобранный механизм.
— Не смотри! — Лира дернула меня так сильно, что я чуть не упал. — Если ты увидишь слишком много — чип снова активируется!
Мой позвоночник снова щелкнул. В глазах помутнело, и на секунду я увидел другой город — наложенный поверх реального.
Альтбург-Сити, но... живой.
Здания были не из кирпича и стали, а из плоти и проводов. Фонари — глазами, смотрящими из темноты. А под землей пульсировало оно — огромное, древнее, пронизанное голубыми жилами.
Гиперион.
— Эдгар!
Видение исчезло. Я стоял на коленях, хватая ртом воздух, пахнущий горелой изоляцией. Лира трясла меня за плечи, ее голубой глаз выгорал — темнел, покрывался трещинами.
— Они... Они активировали ядро, — прошептала она. — У нас есть не больше часа.
— До чего? — я протер лицо, и рука came away черной от какой-то маслянистой слизи.
— До того, как город съест сам себя.
Где-то вдали, в районе Престиж-Хайтс, взметнулся столб голубого пламени. Небо раскололось — не громом, а чем-то худшим: звуком, похожим на скрежет миллиона шестеренок.
И тогда оно заговорило.
Не словами. Не голосом.
Прямо в моей голове.
— ПРИНЕСИ МНЕ СЕБЯ.
Лира ахнула, схватившись за голову. Ее глаз погас полностью — теперь он был просто черной дырой в лице.
— Оно... Оно выбрало тебя, — ее голос звучал как скрип ржавых петель. — Ты должен идти в Сердце. Один.
Я встал. Кольт в моей руке ожил — металл стал теплым, почти горячим.
— А ты?
— Я... — она покачала головой, и из пустого глазного отверстия потекла черная жидкость. — Я слишком долго носила его часть в себе.
Где-то позади рухнула башня Гильдии. Вспыхнули газовые магистрали, и улица на мгновение осветилась слишком ярко — я увидел, что кожа на моих руках теперь покрыта тонкими голубыми линиями, как схемы на чертежах.
— Иди, — прошептала Лира, отталкивая меня. — Пока ты еще человек.
Я побежал к Сердцу. К концу. К нему.
***
Ступени вели вниз, в самое чрево Альтбург-Сити. Каждая была выточена из черного базальта, отполированного миллионами ног — тех, кто приходил сюда до меня. Воздух гудел, как перегруженный паровой котел, наполненный запахом раскаленного металла, старого масла и чего-то сладковатого — будто гниющие персики
Я спускался уже... сколько? Часы потеряли смысл. Тело больше не болело — оно перестраивалось. Голубые линии под кожей пульсировали, ведя меня вниз, как нити марионетки.
— БЛИЖЕ.
Голос Гипериона теперь звучал не в голове, а в костях.
Последний пролет — и я оказался в круглом зале. Стены покрывали живые шестерни — они вращались, сливаясь и разделяясь, как ртутные капли. В центре на троне из спаянных труб сидел... Хейл.
Но не тот, что я знал.
Его тело разверзлось — грудная клетка раскрыта, как ужасный цветок, а внутри, вместо сердца — оно. Ядро Гипериона. Кристалл размером с человеческую голову, пронизанный голубыми молниями.
— Эдгар... — его губы шевельнулись, но голос принадлежал чему-то другому. — Ты... последний... пазл...
Я поднял кольт. Рука дрожала, но не от слабости — она сопротивлялась. Часть меня все еще оставалась человеком.
— БРОСЬ ЕГО.
Кристалл вспыхнул. Мои пальцы разжались сами. Оружие упало с грохотом, которое тут же поглотили шестерни на стенах.