Она улыбнулась. Впервые за этот разговор. Улыбка была холодной, как сталь скальпеля.
— Вам заплатят. Двойной тариф.
— Почему я?
— Потому что... — Она наклонилась, и я учуял запах жасмина, смешанный с чем-то химическим. — Вы единственный, кого не купила Гильдия.
Я засмеялся. Звук получился грубым, как скрип несмазанных шестерен.
— Ошибаетесь, доктор. Меня просто еще не предложили нужной цены.
Но кошелек у нее был толстый, а принципы у меня — как раз наоборот.
***
Когда она ушла, оставив после себя шлейф дорогих духов и кучу вопросов, я достал старую записную книжку с потертой кожаной обложкой. На последней странице — список имен. Половина вычеркнута.
Я дописал: "Фрост, Дэниел. Инженер. Пропал."
А потом добавил: "Вос, Лира. Врет."
За окном завыл гудок фабрики — ровно в полдень, как и каждый день последние двадцать лет. Где-то в городе уже искали меня. Или того парня. Или нас обоих.
Я налил виски в стакан с трещиной. Первый глоток обжег горло, второй — душу.
Так всегда начинаются плохие истории.
***
Я закурил, наблюдая, как первые клубы дыма смешиваются с уличной гарью. Кольт 1873 года выпуска лежал на столе, сверкая никелированным стволом — подарок от одного мертвеца, который больше не нуждался в защите.
"Паровой Фламинго" остался позади, вместе с рыжей бестией и похмельем. Теперь предстояла работа.
Я достал фотографию Фроста. Паренек выглядел слишком чистым для этого города. Очки, аккуратный пробор, улыбка человека, который верит в светлое будущее. Такие здесь долго не задерживаются.
Первая остановка — "Ржавый Болт", бар, где собирались инженеры низшего звена. Место, где можно купить чертежи, наркотики или собственную душу, в зависимости от того, что требовалось в конкретный момент.
Бармен, мужик с лицом, напоминавшим старую перчатку, узнал меня сразу.
— Кейн. Опять проблемы?
— Только финансовые. Видел этого? — Я положил фотографию на стойку, предварительно вытертую тряпкой, которая сама нуждалась в стирке.
Бармен прищурился, затем кивнул:
— Фрост. Тихий. Пил "Паровую Воду" без алкоголя. Последний раз был... — Он почесал щетину, — три дня назад. Сидел вон за тем столом с каким-то джентльменом.
— Джентльменом? В этом районе?
— Ну, знаешь... — Бармен провел рукой по воротнику, — костюм, трость, цилиндр. Из тех, кто пахнет деньгами и кровью.
Я сунул ему монету.
— Запомнил что-нибудь еще?
— Они поспорили. Фрост что-то кричал про "этику", потом этот тип хлопнул тростью по столу, и они ушли. — Бармен налил мне стакан чего-то желтого, — Странное дело... У того джентльмена была перчатка только на правой руке.
Я замер с бокалом на полпути ко рту.
— Левую ты не видел?
— Металлическую, да? Нет, была обычная. Но... — он понизил голос, — когда он хлопал тростью, раздался звук, будто шестеренки крутятся.
Я допил напиток залпом. Вкус напомнил мне детство — дешевый спирт и разочарование.
— Спасибо. Если вспомнишь что-то еще...
— Знаю, знаю, "Паровой Фламинго", рыжей передашь. — Бармен усмехнулся.
Я уже выходил, когда он крикнул вдогонку:
— Кейн! Он оставил вот это.
На ладони у него лежала бронзовая шестеренка с гравировкой "Г-7".
***
Улицы Альтбург-Сити дышали паром и ложью. Я шел по Бриктауну, где дома лепились друг к другу, как пьяные моряки, размышляя о пропавшем инженере.
"Джентльмен" с тростью — явно из Гильдии. "Г-7" — возможно, номер цеха или проекта. А шестеренка...
Мысли прервал скрип тормозов. Передо мной остановился паровой экипаж — черный, с затемненными стеклами. Дверь открылась.
— Садитесь, мистер Кейн. Вам стоит увидеть кое-что интересное.
Голос был мягким, как удар ножом в спину. Я потрогал рукоять кольта и шагнул внутрь.